Что такое суннитско-шиитское разделение?

Что такое суннитско-шиитское разделение?


We are searching data for your request:

Forums and discussions:
Manuals and reference books:
Data from registers:
Wait the end of the search in all databases.
Upon completion, a link will appear to access the found materials.

Хотя две основные секты в исламе, сунниты и шииты, сходятся во мнениях относительно большинства основных верований и практик ислама, резкий раскол между ними насчитывает около 14 веков. Разделение возникло из-за спора о том, кто станет преемником пророка Мухаммеда в качестве лидера исламской веры, которую он представил.

Согласно оценке Совета по международным отношениям, сегодня около 85 процентов из примерно 1,6 миллиарда мусульман во всем мире являются суннитами, а 15 процентов - шиитами. В то время как шииты составляют большинство населения в Иране, Ираке, Бахрейне и Азербайджане, а также большинство в Ливане, сунниты составляют большинство в более чем 40 других странах, от Марокко до Индонезии.

Несмотря на свои различия, сунниты и шииты на протяжении большей части истории жили бок о бок в относительном мире. Но начиная с конца 20 века раскол углубился, перерос в насилие во многих частях Ближнего Востока, когда крайние разновидности суннитского и шиитского ислама борются как за религиозное, так и за политическое превосходство.

Последствия смерти Мухаммеда

Корни суннитско-шиитского раскола можно проследить вплоть до седьмого века, вскоре после смерти пророка Мухаммеда в 632 году нашей эры. Хотя большинство последователей Мухаммеда считали, что другие элитные члены исламского сообщества должны выбрать его преемник, меньшая группа считала, что только кто-то из семьи Мухаммеда, а именно его двоюродный брат и зять Али, должен стать его преемником. Эта группа стала известна как последователи Али; на арабском языке Шиат Али, или просто шииты.

«Суть проблемы в том, что Мухаммед умер, не оставив наследника мужского пола, и он никогда четко не заявлял, кого он хотел бы стать его преемником», - говорит Лесли Хэзлтон, автор книги. После пророка: эпическая история суннитско-шиитского раскола в исламе. «Это было важно, потому что к моменту его смерти он фактически объединил все племена Аравии в своего рода конфедерацию, которая стала уммой - народом или нацией ислама».

В конце концов суннитское большинство (названное в честь сунна, или традиция) победили и избрали близкого друга Мухаммеда Абу Бакра первым халифом или лидером исламского сообщества. Али в конце концов стал четвертым халифом (или имамом, как шииты называют своих лидеров), но только после того, как двое его предшественников были убиты.

Сам Али был убит в 661 году, когда продолжалась ожесточенная борьба за власть между суннитами и шиитами. На кону был не только контроль над религиозным и политическим наследием Мухаммеда, но и огромные деньги в виде налогов и подати, уплачиваемых различными племенами, объединившимися под знаменем ислама. Это сочетание денег и власти будет только расти. В течение столетия после смерти Мухаммеда его последователи построили империю, которая простиралась от Средней Азии до Испании.

Битва при Кербеле и ее непреходящее значение

В 681 году сын Али Хусейн возглавил группу из 72 последователей и членов семьи из Мекки в Кербелу (современный Ирак), чтобы противостоять коррумпированному халифу Язиду из династии Омейядов. Их ждала огромная суннитская армия, и к концу 10-дневного противостояния с различными меньшими сражениями Хусейн был убит и обезглавлен, а его голова была доставлена ​​в Дамаск как дань уважения суннитскому халифу.

«Очевидно, что Уммады намеревались положить конец всем притязаниям на лидерство уммы как прямого потомка Мухаммеда», - говорит Хэзлтон о смерти Хусейна и смерти всех выживших членов семьи Мухаммеда. Кербела. «Но, конечно, этого не произошло». Вместо этого мученичество Хусейна в Кербеле стало центральной историей шиитской традиции и ежегодно отмечается как Ашура, самая торжественная дата в шиитском календаре.

Сунниты и шииты разделятся на 21 век

Помимо Кербелы, подкаст NPR Сквозная линия определили три ключевые вехи, которые обострили суннитско-шиитские разногласия к концу 20-го века. Первым явился подъем династии Сефевидов в 16 веке, превратившей Иран (силой) из суннитского центра в оплот шиитов на Ближнем Востоке. В начале 20 века победившие союзники разделили территорию бывшей Османской империи после Первой мировой войны, разрезав при этом многовековые религиозные и этнические общины. Наконец, в 1979 году исламская революция в Иране породила радикальную разновидность шиитского ислама, которая в последующие десятилетия яростно столкнется с суннитскими консерваторами в Саудовской Аравии и других странах.

На фоне растущей политизации ислама и подъема фундаменталистов по обе стороны разделенной линии в начале 21 века усилилась межконфессиональная напряженность, особенно на фоне потрясений, вызванных двумя войнами в Персидском заливе, хаоса, который последовал за поддержанным США свержением Саддама Хусейна. Суннитский режим в Ираке и массовые восстания в регионе, начавшиеся с арабской весны 2011 года.

Суннитско-шиитские разногласия будут подпитывать затяжную гражданскую войну в Сирии, боевые действия в Ливане, Иране, Ираке, Йемене и других местах, а также террористическое насилие с обеих сторон. Общей нитью большинства этих конфликтов является продолжающаяся битва между суннитской Саудовской Аравией и шиитским Ираном за влияние на богатом нефтью Ближнем Востоке и прилегающих регионах.

Несмотря на давний характер разделения суннитов и шиитов, тот факт, что две секты сосуществовали в относительном мире на протяжении многих веков, предполагает, что их борьба, возможно, связана не столько с религией, сколько с богатством и властью.

«Ни один из них не является представителем подавляющего большинства мусульман-суннитов или подавляющего большинства мусульман-шиитов во всем мире», - говорит Хэзлтон о фундаменталистских режимах, управляющих как Саудовской Аравией, так и Ираном.

«Когда общество рушится, вы прибегаете к старым формам идентичности, а шииты и сунниты - это формы идентичности, которым 1400 лет».


Мусульмане-сунниты и шииты: объяснение 1400-летнего разрыва в исламе

Напряженность в отношениях между Саудовской Аравией и Ираном в основном сводится к двум вещам - борьбе за доминирующую нацию на Ближнем Востоке и тому факту, что эти страны представляют собой региональные оплоты двух конкурирующих ветвей ислама.

Королевством Саудовская Аравия правит суннитская монархия, известная как Дом Саудов, причем 90 процентов населения придерживаются веры их лидеров. Между тем Исламская Республика Иран в подавляющем большинстве является шиитами, и до 95 процентов граждан принадлежат к этой конфессии.

Обе страны являются крупными производителями нефти, но, хотя Саудовская Аравия занимает значительно большую территорию, население Ирана более чем вдвое больше.

Однако именно теологические разногласия действительно вбивают клин между двумя странами, каждая из которых не может принять легитимность доминирующей веры другой нации.

Что вызвало раскол между суннитами и шиитами?

Суннитско-шиитский конфликт длится 1400 лет и восходит к годам сразу после смерти пророка Мухаммеда в 632 году.

Пророк умер, так и не назначив преемника, что привело к массовому расколу по поводу будущего быстро растущей религии - главным образом, должен ли следующий лидер религии быть избран на основе своего рода демократического консенсуса или же должны господствовать только кровные родственники Мухаммеда.

Аргументы сложны, но по сути сводятся к тому факту, что сунниты считают, что верный друг и советник Пророков Абу Бакр был первым законным лидером мусульман или «халифом», в то время как шииты считают, что двоюродный брат и зять Мухаммеда Али был выбран. Аллахом, чтобы удержать титул.

Оба мужчины в конечном итоге сохранили этот титул - Абу Бакр был первым до своей смерти, а Али - четвертым после убийства двух предыдущих халифов, - но раскол действительно поразил, кто будет следующим. В то время как мусульмане-сунниты утверждают, что их толкование ислама следует сунне (пути Мухаммеда), шииты утверждают, что Али был законным первым халифом, и только его потомки могут претендовать на то, чтобы быть истинными лидерами мусульман.

Напряжение не снимается хадисом, в котором Пророк сказал: «Моя Умма (община) будет разделена на семьдесят три секты, и все они будут в адском огне, кроме одной». Неизбежно и сунниты, и шииты утверждают, что являются единой «чистой» исламской сектой.

Во что верит каждая группа?

Как и любое разделение, которое длится более тысячи лет, суннитско-шиитский раскол привел к тому, что каждая деноминация разработала свои собственные уникальные культуры, доктрины и школы мысли.

В то время как последователи обеих групп варьируются от умеренных до экстремистов, сунниты в основном сосредоточены на силе Бога в физическом мире, в то время как шииты больше обращают внимание на награды загробной жизни и поэтому придают большое значение празднованию мученичества.

Каково географическое разделение суннитов и шиитов?

Подавляющее большинство мусульман в мире - сунниты, что составляет до 85% приверженцев этой религии. Они распространены по всему миру - от Марокко до Индонезии - и составляют доминирующую религию в Северной Африке и на Ближнем Востоке.

Рекомендуемые

Только Иран, Ирак, Азербайджан и Бахрейн имеют шиитское большинство, хотя есть также значительные группы шиитов в Йемене, Ливане, Кувейте, Сирии и Катаре.

Несмотря на принадлежность к религиозному меньшинству, поддерживаемое Саудовской Аравией Королевство Бахрейн долгое время находилось под управлением суннитского Дома Халифа. Точно так же Ираком правил суннит Саддам Хусейн более 20 лет, в течение которых он жестоко притеснял мусульман-шиитов.

Нынешний конфликт в Ираке подпитывается также межконфессиональным соперничеством, которое поставило президента Башара аль-Асада и членов его семьи из секты шиитов алавитов, в то время как многие повстанческие группировки в его стране, в том числе террористическая группа Исламское государство, являются сторонниками суннитов. .

И, конечно же, нынешняя гражданская война в Йемене превратилась в сектантскую войну по доверенности, когда Иран поддерживает шиитских повстанцев-хути, которые свергли правительство страны, в котором доминируют сунниты, в то время как коалиция под руководством Саудовской Аравии с тех пор вмешалась, чтобы восстановить суннитское руководство.


Раскол между суннитами и шиитами объясняется чрезвычайно полезными картами и временными рамками

«Если мы хотим понять Ближний Восток, если мы хотим понять, почему конфликты происходят такими, какие они есть, и как эти конфликты могут быть разрешены, мы не можем оторвать глаз от шиитско-суннитского конфликта, - говорит Вали Р. Наср. Декан Школы перспективных международных исследований Университета Джона Хопкинса на видео из Совета по международным отношениям (CFR).

Это видео является частью интерактивного информационного руководства, подготовленного CFR, которое представляет собой глубокий взгляд на корни разрыва, лежащего в основе многих жестоких конфликтов, которые в настоящее время охватывают Ближний Восток.

"Шиитско-суннитский раскол - это политический и религиозный раскол вокруг того, кто был законным наследником после смерти пророка Мухаммеда в раннем исламе. Да, это далекая история, уходящая корнями в седьмой век, но для миллионов мусульман во всем мире , это то, что их определяет - сектантство », - говорит в обзоре Эд Хусейн, старший научный сотрудник отдела ближневосточных исследований CFR.

Посмотрите на истоки раскола с помощью этой интерактивной временной шкалы:


Чтобы увидеть, как этот древний спор разыгрывается в современном мире, этот график начинается с исламской революции в Иране и продолжается до наших дней:

Где эта напряженность наиболее распространена? Взгляните на карту, чтобы увидеть страны, в которых доминируют межрелигиозные конфликты, и нажмите на страны, чтобы узнать больше об их демографическом составе.


Суннитско-шиитский раскол

У христиан есть свои протестанты и католики, у евреев - православные и реформаторы. Мусульмане тоже разделены на суннитов и шиитов. То, что началось как спор о том, кто имеет право руководить исламом после смерти пророка Мухаммеда в 632 году нашей эры, привело к разным теологиям и мировоззрениям суннитов и шиитов. Раскол периодически настраивал империи, нации и соседей друг против друга на протяжении 14 веков. Сегодня во многих гражданских войнах на Ближнем Востоке это иногда является движущей силой, а иногда - отягчающим фактором. Местная борьба усугубляется «конкуренцией» между суннитскими и шиитскими державами Саудовской Аравией и Ираном.

Ситуация

Напряженность между региональными соперниками обострилась после того, как Иран заключил международное соглашение по своей ядерной программе, которое освободило страну от экономических санкций. Наследный принц Саудовской Аравии Мохаммед бин Салман пригрозил начать борьбу внутри Ирана, и лидеры Ирана обвиняют саудовцев в том, что они способствовали разжиганию там антиправительственных протестов, которые начались в конце декабря. Гражданская война в Йемене была усилена двумя державами, поддерживающими противоборствующие стороны по суннитско-шиитской линии. Гражданская война в Сирии, спровоцированная народным восстанием против диктатора Башара аль-Асада в 2011 году, быстро превратилась в сектантский пожар. Конфликт в Сирии, в свою очередь, возобновил боевые действия суннитов и шиитов в Ираке, обескровившие эту страну в середине 2000-х годов. Для большинства шиитов в стране, которая традиционно считалась могущественной силой в арабском мире, сунниты на Ближнем Востоке выражали беспокойство по поводу роста шиитского влияния. Многие сунниты опасаются, что Иран пытается установить то, что король Иордании Абдулла назвал шиитским полумесяцем, охватывая Ирак, Сирию и Ливан. Беспокойство по поводу шиитской власти использовалось экстремистскими группировками, в частности, джихадистским Исламским государством, чья идеология уходит корнями в Саудовскую Аравию - пуританское ваххабитское движение с 200-летней историей. Ваххабиты считают себя суннитами, хотя многие сунниты считают их посторонними. Суннитско-шиитский раскол также провоцирует насилие между мусульманами в таких местах, как & # xA0Пакистан, & # xA0Нигерия & # xA0и & # xA0Индонезия. Около 85 процентов 1,6 миллиарда мусульман в мире являются суннитами. Шииты составляют большинство только в Иране, Ираке, Азербайджане и Бахрейне, где правят суннитские члены королевской семьи. Там, где сунниты составляют большинство или доминируют в правительстве, шииты часто жалуются на дискриминацию, и наоборот. Согласно опросу 2012 года, примерно 24 процента не-шиитов во всем мире отвергают шиитов как единомышленников-мусульман, а сунниты - 7 процентов & # xA0.

Фон

Последователи Мохаммада спорили о том, должен ли его сменить кровный родственник или кто-то, выбранный сообществом на основе заслуг. В этом случае его товарищ Абу Бакр был выбран первым преемником, или халифом. Двоюродный брат пророка Али ибн Аби Талиб, кандидат из тех, кто станет шиитами, был избран четвертым халифом в 656 году. После того, как он был убит фанатиком, шииты последовали за отдельными лидерами или имамами из родословной Мохаммеда, которых они верили, что были назначены Богом. Раскол усилился в 680 году, когда армия суннитского халифа убила третьего имама, сына Али Хусейна, что шииты отмечают в ежегодном обряде траура. Большинство шиитов полагают, что было 12 законных имамов, последний из которых скрылся в девятом веке и вернется, когда подгруппы мессий откололись от пятого и седьмого имамов. В отсутствие имама шииты полагают, что выдающиеся ученые имеют широкие возможности интерпретировать религиозные знания для общества. Суннизм отвергает божественные притязания от имени кого-либо, кроме Мухаммеда и других пророков в Коране. Многие сунниты не одобряют шиитскую практику почитания родственников Мухаммеда & # x2019 & # x2014, возведение святынь на их могилах и празднование дней их рождения. Сунниты считают, что религиозный авторитет исходит непосредственно из Корана и традиций Мухаммеда. У их ученых меньше свободы в толковании ислама.

Аргумент

Трения между суннитами и шиитами, несомненно, отчасти вызваны искренним оскорблением других убеждений. Тем не менее, сегодня конфликты в значительной степени подпитываются политическими повестками дня. Вопрос не в том, как мусульмане должны соблюдать свою веру, а в том, у кого должна быть власть. В случае с главными соперниками Саудовской Аравии и Ирана поддержка или мнимая поддержка одного из суннитов или шиитов в других местах имеет тенденцию привлекать вмешательство другой стороны. Даже непримиримое убийство Исламского государства преследует политическую цель - атаковать мирных шиитов. Он стремится сеять хаос, чтобы дестабилизировать общества, преследуя свою конечную цель: глобальный халифат.


Монотеизм по Фрейду: сравнительный взгляд

Если Ашура звонит в колокол христианскому читателю, так и должно быть. Сходства между Хусейном и Иисусом слишком много, чтобы их не заметить: оба были бессильными, порядочными людьми, восстали против власть имущих и своим жертвоприношением опровергли притязания тирана на веру. Обе смерти были достаточно трагичными, чтобы разжечь века траура и породить новые религиозные доктрины. Таким образом, история Иисуса и евреев может дать нам ключ к разгадке причин нынешнего конфликта в исламском мире.

Где-то в 1939 году в Лондоне, когда преследование евреев в Германии достигло беспрецедентно высокого уровня и Вторая мировая война должна была охватить Европу, старый убитый горем Зигмунд Фрейд, сбежавший из своей любимой Вены в Лондон, чтобы провести свои последние годы в изгнании, сел. до написания последней части своего исследования иудаизма.

Во второй части книги Фрейд повторяет основные идеи Тотем и табу, описывая, как убийство отца руками древних братьев основало человеческое общество. В Моисей и единобожие, он также берет отцеубийство как основу монотеизма, утверждая, что монотеистический бог - это убитый отец, возведенный в божественный статус. Он также проводит краткое сравнение с исламом, заявляя, что «внутреннее развитие новой религии, однако, вскоре остановилось, возможно, потому, что ему не хватало глубины, которая в еврейской религии возникла в результате убийства ее основателя». Шииты будут возражать: для них убийство Хусейна и его семьи в Кербеле не менее убедительно, чем распятие для христиан.

Фрейд рассматривает историю религий как мучительный путь к взрослению. Помимо убийства отца, конфликты и войны, которые происходят на ранних этапах религии, приводят к серьезным детским травмам человека. Точно так же, как травмы имеют инкубационный период и возвращаются, чтобы укусить позже в жизни, исторические травмы религий сохраняются в латентном виде в течение долгих периодов, иногда столетий. Мы подавляем травмы, чтобы сделать жизнь более выносимой, но подавленные обязательно вернутся. Разве мы не должны отнести часть религиозных и межрелигиозных войн в историю к травмам, которые они пережили в детстве?

В нехарактерно мрачной книге Фрейда говорится, что исторические и религиозные шрамы не исчезают легко. Каждое крупное событие в истории с самого начала было покрыто шрамами. Шрам, лежащий в основе ислама, не исключение: недовольство, порожденное шура превратился в царапину войной верблюда и глубокий шрам Кербелой. Подобные травмы не проходят просто так, их можно контролировать, так же как эта травма сдерживалась в течение сотен лет.

История последних двух веков на Ближнем Востоке представляет собой последовательные удары по всем силам, которые сдерживают детскую травму ислама. Жестокий колониализм, титульные короли, которые лишь потворствовали своим западным хозяевам, любое количество светских диктаторов, чья слепая жестокость давала власть реакционным священнослужителям, серьезно подорвали столетия мирного сосуществования во всем исламском мире.

Катастрофическое вторжение в Ирак стало последней каплей. Он разорвал последние ткани, скреплявшие это изувеченное тело. Подобно тому, как появление Гитлера разрушило мирное существование в и без того страдающей Европе и открыло шрам в сердце иудео-христианских обществ, возникший в результате распятия Иисуса руками его собратьев-евреев, вторжение Буша в Ирак послужило для спичка в бочке с динамитом.

Следовательно, напряженность между шиитами и суннитами так же неизбежна и неотъемлемая часть ислама, как и любая другая религиозная, сектантская напряженность является неотъемлемой частью любой другой религии. Благодаря огромному количеству насилия, обрушившемуся на Ближний Восток на протяжении веков, детская травма ислама вырвалась на его поверхность.

Катастрофа идет по сектантским линиям, и мировые лидеры смотрят на нее с ошеломлением. Время от времени они придумывают косметические мирные планы, которые никогда не работают, потому что этот вид шрамов не будет залечен политическим маневром и хитрым балансированием на грани войны. Только фундаментальная приверженность миру со всех сторон может положить этому конец. В отсутствие честного сотрудничества между враждующими группировками шрам будет продолжать кровоточить, пока тело не станет безвозвратно мертвым.

Амир Ахмади Ариан - иранский писатель и переводчик, аспирант по сравнительной литературе Университета Квинсленда, в настоящее время обучающийся по программе творческого письма Нью-Йоркского университета. В Иране он работал с различными газетами и журналами и опубликовал более 200 статей о культуре и политике Ирана и Ближнего Востока.


Сунниты - шииты: краткая история

И сунниты, и мусульмане-шииты разделяют самые фундаментальные исламские верования и верования. Различия между этими двумя основными подгруппами в исламе изначально были вызваны не духовными, а политическими различиями. Однако на протяжении веков эти политические разногласия породили ряд различных практик и позиций, которые приобрели духовное значение.

Разделение между шиитами и суннитами восходит к смерти пророка Мухаммеда, и вопрос о том, кто должен был взять на себя руководство мусульманской нацией. Мусульмане-сунниты согласны с позицией, занятой многими сподвижниками Пророка, о том, что новый лидер должен быть избран из числа тех, кто способен на эту работу. Вот что было сделано, и близкий друг и советник пророка Мухаммеда Абу Бакр стал первым халифом исламской нации.

Слово «суннит» на арабском языке происходит от слова, означающего «тот, кто следует традициям Пророка».

С другой стороны, некоторые мусульмане разделяют веру в то, что лидерство должно было оставаться в семье Пророка, среди тех, кто был специально назначен им, или среди имамов, назначенных Самим Богом.

Мусульмане-шииты считают, что после смерти пророка Мухаммеда руководство должно было перейти непосредственно к его двоюродному брату / зятю Али. На протяжении всей истории мусульмане-шииты не признавали власть избранных мусульманских лидеров, предпочитая вместо этого следовать линии имамов, которые, по их мнению, были назначены Пророком Мухаммедом или Самим Богом. Слово «шииты» по-арабски означает группу или поддерживающую партию людей. Общеизвестный термин сокращен от исторического «Шиит-Али» или «Партия Али». Они также известны как последователи «Ахль-аль-Байт» или «Домашние люди» (Пророка).

Исходя из этого первоначального вопроса о политическом лидерстве, некоторые аспекты духовной жизни были затронуты и теперь различаются между двумя группами мусульман.

Мусульмане-шииты верят, что имам безгрешен по своей природе и что его власть непогрешима, поскольку исходит непосредственно от Бога. Поэтому мусульмане-шииты часто почитают имамов как святых и совершают паломничества к их могилам и святыням в надежде на божественное заступничество. Мусульмане-сунниты возражают, что в исламе нет основы для наследственного привилегированного класса духовных лидеров и, конечно, нет основы для почитания или заступничества святых. Мусульмане-сунниты утверждают, что лидерство в общине - это не право по рождению, а доверие, которое заслужено и которое может быть отдано или отнято самими людьми.

Мусульмане-шииты также испытывают враждебность по отношению к некоторым сподвижникам Пророка Мухаммеда, исходя из их позиций и действий в первые годы разногласий по поводу лидерства в общине. Многие из этих сподвижников (Абу Бакр, Умар, Аиша и т. Д.) Рассказали предания о жизни и духовной практике Пророка. Мусульмане-шииты отвергают эти традиции (хадисы) и не основывают свои религиозные обряды на показаниях этих людей. Это, естественно, приводит к некоторым различиям в религиозной практике этих двух групп. Эти различия касаются всех детальных аспектов религиозной жизни: молитвы, поста, паломничества и т. Д.

Мусульмане-сунниты составляют большинство (85%) мусульман во всем мире. Значительные группы мусульман-шиитов проживают в Иране и Ираке, а крупные общины меньшинств - в Йемене, Бахрейне, Сирии и Ливане.

Важно помнить, что, несмотря на все эти различия во взглядах и практиках, мусульмане-шииты и сунниты разделяют основные принципы исламской веры и считаются большинством братьев по вере. Фактически, большинство мусульман не выделяются, заявляя о принадлежности к какой-либо конкретной группе, а предпочитают называть себя просто «мусульманами».


Объяснение разногласий между исламом и шиитами и суннитами

Мусульмане мира делятся на два основных лагеря: сунниты и шииты, которых иногда сравнивают с католиками и протестантами христианства. Но сходство внешнее. Что касается всего мусульманского населения мира, сунниты и шииты расходятся во мнениях относительно того, какой процент принадлежит каждой группе: сунниты составляют 80-90% от общей численности, а шииты - 10-20%.

После смерти Мухаммеда в 632 году н.э. борьба за то, кто станет его преемником, сделала ислам следующие полвека очень бурным. Фактически, трое из первых четырех преемников Мухаммеда были убиты. Суннитско-шиитское разделение восходит к тому раннему конфликту.

Али, двоюродный брат и зять Мухаммеда, был выбран более широкой общиной в качестве его четвертого преемника. Но меньшинство утверждало, что Мухаммед назначил Али и его родство своим преемником, и что Али возглавил бы с самого начала, если бы влиятельные семьи не оттеснили его. Это меньшинство стало известно как шииты, от арабского языка. ши с али, или «партизаны Али». Сунниты, их оппоненты, возражали, что, позволяя решать большинству мусульманских лидеров, они следовали за Мухаммедом. сунна, или «способ» выбора. [1]

После убийства Али в 661 году раскол только увеличился. В 670 году был убит первый сын Али Хасан. Затем, в 680 году, что, по мнению обеих сторон, было предательством, представитель суннитского халифа обезглавил оставшегося сына Али, Хусейна, в Кербеле на территории современного Ирака. Он убил большую часть товарищей Хусейна и его семью, включая его маленького сына Али.

Учитывая эту историю, сунниты и шииты естественно расходятся по различным теологическим и практическим вопросам. Например, одним из определяющих обрядов шиитов-двунадесятников является их ежегодный ритуал поминовения мученичества Хусейна и его товарищей. Раскол суннитов и шиитов также отмечен резкими разногласиями по поводу

  • Как разворачивался раскол, в том числе какие персонажи стали героями
  • Какие хадисы принимаются
  • Вопросы права, такие как брак и развод
  • Авторитет законных преемников Мухаммеда, будь то халифы (сунниты) или имамы (шииты) [2]
  • Как будет разворачиваться история и роль Махди, эсхатологического избавителя от внешнего зла

Но, несмотря на многочисленные различия, сунниты и шииты согласны с тем, что Мухаммед и Коран имеют центральное значение для их веры. Следовательно, они придерживаются схожих взглядов на большинство основ:

  • «Пять столпов» ислама, или основные практики - символ веры, ритуальные молитвы, раздача милостыни, Рамадан и паломничество в Мекку.
  • Пророки и писания до Мухаммеда
  • Природа отношения верующего к Богу [3] [3]
  • Это спасение достигается добрыми делами и верностью мусульманскому сообществу.
  • Жизненно важное значение последнего дня

Средства массовой информации часто сообщают о насилии между суннитами и шиитами в таких странах, как Ирак и Пакистан. Такое насилие трагично, и его нельзя преуменьшать, особенно с учетом угрозы ядерного Ирана (шиитов) и Саудовской Аравии (суннитов) перед нами. Но мусульмане, которые жалуются, что эти сообщения искажают картину, отчасти правы, потому что бизнес-модель наших СМИ «предполагает и усиливает поляризацию» [4], а большинство суннитов и шиитов мирно сосуществуют. Однако в равной степени верно и то, что соперничество суннитов и шиитов будет оставаться дестабилизатором там, где любая секта считается угрозой в мусульманском мире. То есть до тех пор, пока обе версии исламизма - шиитская и суннитская - живы и здоровы [5]. И ни один из них в настоящее время не демонстрирует никаких признаков ослабления.

[1] Оба взгляда были замечены в доисламской Аравии, хотя оба они все еще присутствуют в племенах Саудовской Аравии сегодня. В большинстве племен кланы были представлены советом вождей, который выбирал племенного шейха. Меньшинство племен, напротив, придерживалось наследственного подхода к руководству племенами. Таким образом, похоже, что доисламское меньшинство Аравии (которое считало, что племенная преемственность должна передаваться по наследству) стало исламским меньшинством (шиитами) после смерти Мухаммеда.

[2] Сунниты рассматривают своих халифов как божественно назначенных политических лидеров, в то время как шииты также считают своих имамов непогрешимыми наставниками в духовных вопросах.

[3] Это относится только внешне к исмаилитским шиитам (семирам). Фактически, две крупнейшие шиитские секты (двунадесятники и пятерки), возможно, имеют больше общего с суннитами в теологическом плане, чем с исмаилитами.

[4] Росс Даутат, & # 8220 Как Трамп взломал СМИ прямо у нас на глазах & # 8221 Нью-Йорк Таймс. https://www.nytimes.com/2018/03/21/opinion/trump-facebook-cambridge-analytica-media.html?action=click&module=Opinion&pgtype=Homepage по состоянию на 21 марта 2018 г.

[5] Исламизм - это попытка вернуться к воинственно-политическим корням ислама.


«Ядовитый» раскол ислама

Суннитско-шиитский раскол, воплощенный в соперничестве между Саудовской Аравией и Ираном, представляет собой раскол, который грозит разорвать исламский мир на части. Хотя его происхождение восходит к истокам ислама, его нынешняя токсичность возникла недавно.

Шиитское почитание: портрет имама Хусейна ибн Али, сына Али ибн Аби Талиба, на улице в Кашане, Иран.

Слова сунниты и шииты появились в общественном сознании только в конце 1970-х годов. До этого - за исключением самих суннитов и шиитов - эти термины в основном ограничивались редким миром факультетов исламоведения. Но в 1978 году журналистам, пытавшимся справиться с ранними этапами исламской революции в Иране, стало очевидно, что шиитское духовенство, которого шах, который вскоре должен был свергнуть, как неуместные «черные вороны», на самом деле очень важен. Немногие политические аналитики, в том числе из ЦРУ и МИ-6, знали о них много.

С тех пор мы перешли из одной крайности в другую. Сегодня слишком много комментаторов цепляются за разделение суннитов и шиитов как на коренную причину всех трудностей, с которыми в настоящее время сталкивается Ближний Восток и большая часть остального исламского мира. Это объяснение поверхностное, если и удобное. И это не ограничивается неоконсерваторами или предпринимателями правого толка на Западе, которым нравится писать о дарвиновской борьбе за душу ислама, которая согласуется с их собственными предубеждениями о насильственном характере религии. Indeed, Barack Obama is on record as stating that ‘ancient sectarian differences’ are the drivers of today's instability in the Arab world and that ‘the Middle East is going through a transformation going on for a generation rooted in conflicts that date back millenia’.

What truth is there in such statements? In order to answer that question, we need to establish how most Muslims became either Sunni or Shia and examine why the split is still theologically significant. Is the Sunni-Shia divide really a driver for conflict or is it in reality a convenient cloak for political disputes? I believe that the latter is the case and that we hinder our attempts at analysis by using the divide as an explanation for modern conflicts.

The origins of the split may go back to the final hours of the Prophet Muhammad's life in 632. When those close to him realised he was dying, they were forced to confront the question of who would lead the Muslim faithful after his death. The Muslims, followers of the new religion Muhammad believed had been revealed to him by God, now dominated Arabia. Yet there were different factions within the Muslim community and its roots were still shallow in many parts of the peninsula. Whoever became the new caliph, as the leader of the community came to be styled, would be faced with pressing political decisions, as well as the need to provide spiritual guidance. Moreover, his authority would never be able to match that wielded by Muhammad, since the caliph would not be a prophet.

Ali bin Abi Talib, Muhammad's cousin, who had also married his daughter, Fatima, believed that the Prophet had designated him as his successor. But other leading companions of Muhammad considered Ali unsuitable. He was 30 years younger than Muhammad and therefore much younger than many of the Prophet's leading companions. Some questioned the reliability of his judgment. Perhaps most crucially, he was perceived as too close to the Muslims of Medina, the Ansar. These ‘Helpers’ were the inhabitants of Medina who had given refuge to the Prophet and his followers after they left Mecca in 622. As such, they were not members of the aristocratic Meccan tribe of Quraysh, to which Muhammad had belonged. Ali was repeatedly overlooked as the leadership passed in turn to three much older companions of the Prophet: Abu Bakr, Umar and Uthman. Ali accepted this state of affairs with grudging resignation but never abandoned his belief that the Prophet had intended him as his successor.

During the 24 years in which Abu Bakr, Umar and Uthman ruled the polity which Muhammad had established, it turned into an empire that conquered Greater Syria, Iraq, Egypt and much of the Iranian plateau. This success was nearly its undoing. Mutinous tribesmen, dissatisfied with their share of the booty from the conquests, murdered Uthman and it was only at this point, in 656, that Ali was acclaimed as caliph.

Ali's rule was contested from the outset. Civil wars inside the Muslim community began within months. The Prophet's widow, Ayesha, stirred up a rebellion against Ali under the leadership of two other eminent companions of the Prophet, Talha and Zubair, both figures of sufficient stature to be considered potential candidates for caliph. Ali defeated them and they were both killed on the battlefield, but then he had to fight the powerful governor of Syria, Mu'awiya, who was a kinsman of the murdered Uthman. There was a pause for negotiations but, before this dispute could be resolved, Ali was assassinated in 661 and the caliphate was taken over by Mu'awiya, who founded the Umayyad dynasty, which ruled until it was overthrown by the Abbasids in 750. Their caliphate lasted until 1258, although they had to bow to the control of families of warlords from 945 onwards. Most Muslims accepted Umayyad and then Abbasid rule, but the office of caliph decayed into little more than a symbolic source of legitimacy. Whatever power the caliph may (or may not) have once had to define Islamic teaching had drained away by the middle of the ninth century.

The civil wars that shattered the Muslim community's unity during Ali's caliphate were a scandal and left a trauma. Islam was meant to bring peace and justice. Instead, it had been torn apart by violence leaving a legacy of bitterness and mistrust, as well as calls for vengeance. Some of Muhammad's closest companions had led armies against each other. As a consequence of this discord, two competing narratives of the early history of Islam emerged, which led directly to rival conceptions of how the truths of Islam should be discerned.

All Muslims accept the Quran as their starting point. The question is: how can Muslims discern the teaching and practice of their faith when the text of the Quran does not provide a clear answer to questions about doctrine and practice. Most Muslims looked to the Prophet's companions as the source of his wisdom, his customs and his practice of the faith. But this was problematic for those who believed Muhammad had intended Ali to follow him. This group saw the overwhelming majority of the companions as people who had betrayed the wishes of the Prophet after his death, when they rejected Ali. It followed that, however close those companions may have been to the Prophet during his lifetime, they were unreliable transmitters of the faith.

Ali's followers clung instead to a belief in the Prophet's family as the source for the true teaching of Islam, especially Ali and his direct descendants through Fatima, the Prophet's daughter. In each generation, the head of the House of Ali became known as the Imam (not to be confused with the more general title given to a prayer leader by Sunni Muslims). He was deemed to be sinless and to have a direct connection with the Divine that meant his interpretation of the faith would always be the true one. Such ideas were anathema to the majority of Muslims, who believed Ali had not been chosen by the Prophet as his successor.

These are the two communities we now call Sunni and Shia. Sunnis are those who revere the companions of the Prophet and see them as the transmitters of his practice or custom (сунна in Arabic) Shias are the partisans of Ali and his descendants through Fatima (Shi'ah means faction or party). The differences between them go back to their incompatible interpretations of the early history of Islam and each can find justification for its position in the historical sources. The Shia see Sunnis as betrayers of the true Islam, while Sunnis see the Shias as a group who have brought factional strife into their religion. Although most Shia clerics discourage this today, there have been many periods of history when Shia have cursed Abu Bakr, Umar and Uthman as well as other important Sunni figures such as the Prophet's widow Ayesha. For their part, many Sunni scholars throw up their hands in horror at the Shia veneration for the Imams, which they see as a form of idolatry.

As long as the basic point concerning these rival narratives of early Islamic history and their theological significance is understood, there is no need to delve any deeper into the struggles between medieval dynasties in order to understand the tensions between Sunnis and Shias today. It is sometimes implied that those struggles have continued into modern times, but this is entirely wrong. What has survived into our own time is the existence of rival – and, to an extent, incompatible ­– teachings as to how the doctrines and practice of Islam should be discerned.

Today, up to 90 per cent of Muslims are Sunnis. Among the Shia minority, an overwhelming majority are ‘Twelvers’. ‘Twelver Shi'ism’ teaches that the 12th Imam, Muhammad al-Mahdi, went into hiding in the late ninth century in order to escape murder at the hands of the Sunni Abbasid caliphs. He remains alive to this day but is hidden, or absent, from the world. He will reappear at the end of time to initiate a millenarian era of justice which will precede the struggle with the Antichrist and the Last Judgement. One consequence for Twelvers of the absence of the Imam until the end of earthly time is that their religious scholars have gradually taken over the Imam's role in expounding the doctrines and practice of the faith. Iran and Azerbaijan are Twelver countries, while Twelvers constitute a majority in Iraq and Bahrain and are the largest single religious sect in Lebanon. There are also significant Twelver minorities in Saudi Arabia, Pakistan, Afghanistan, Central Asia and among the Muslims of India.

When people talk of the Sunni-Shia divide as an issue in international politics, they are generally alluding to the divide between Sunnis and Twelvers, since that is the divide that appears to have political significance today. Other Shia groups, such as the Ismaili followers of the Agha Khan, tend to have little significance in the politics of most Muslim countries, while others, such as the Alawis of Syria (who are an offshoot of the Twelvers) or the Zaydis of Yemen (who are not) are only of political importance in the particular countries where they are located.

It is often forgotten that the Sunni-Shia divide only became explosive internationally from the 1970s onwards. Before then, Twelvers had come to be accepted by many Sunnis almost as an additional law school alongside the four great law schools of Sunni Islam. Sunnis accept these four law schools, the Malikis, Hanafis, Shafi'is and Hanbalis, as equally valid in their teaching of the practice of the faith. Twelvers are sometimes described as followers of the Ja'fari law school, named after the sixth Imam, Ja'far al-Sadiq (died 765). It is worth noting in passing that, as well as being a Shia Imam, he was also hugely respected by Sunnis as a teacher of Muslim doctrine and practice. Malik bin Anas and Abu Hanifa, the founders of the Maliki and Hanafi law schools of Sunni Islam, were among his pupils.

None of this means that tensions between Sunnis and Shias had been absent. After the creation of the modern state of Iraq, for instance, there were bitter struggles over whether the Sunni or Shia interpretation of the early history of Islam should be taught in schools. The majority Shia felt excluded from Iraq's predominantly Sunni elite (although between 1945 and the overthrow of the Iraqi monarchy in 1958 there were four Shia prime ministers). Yet in many countries, including Iraq and Syria, secular politics based on nationalist and socialist ideas seemed to be the way forward. This made questions of sectarian identity among the Muslims there less important. When India was partitioned in 1947, Pakistan was conceived as a homeland for a new nation that would have Islam as the cornerstone of its national identity. Intra-Muslim sectarianism played no part in its creation. Frequently overlooked today (and sometimes airbrushed from history) is the fact that Muhammad Ali Jinnah, the founder of Pakistan, was a Twelver Shia. So were the Bhutto family.

Why has Sunni-Shia sectarianism become so toxic? There are several reasons. The first is the tolerance of anti-Shia hate speech by the Saudi Arabian government, which, especially after it accrued massive oil revenues from 1973 onwards, has sought to export its brittle Wahhabi ideology. Saudi Arabia might see itself as promoting Muslim solidarity as a rallying point for conservatives against Arab nationalism, socialism and democracy, yet its founding ideology, Wahhabism, demonises the Shia (and Sufis) as idolaters. The second reason is the Iranian revolution of 1979. This was ‘Islamic’, although not primarily in a sectarian sense. Ayatollah Khomeini's ambition was to persuade all Muslims – Sunnis as well as Shias – to line up behind him. (That was his motive when issuing a death sentence on Salman Rushdie, for example). The spread of Iranian revolutionary ideas was seen as a threat by Saudi Arabia and all other western-aligned, conservative states with Muslim populations. As the decades passed, Saudi Arabia and Iran would both try to co-opt Sunni and Shia communities to their side in their struggle for regional power. Iran's greatest success was in the mobilisation of the Twelvers of Lebanon and the formation of the political and paramilitary organisation, Hezbollah. It also did what it could to stir up trouble for Saudi Arabia among the Twelvers of the oil-rich eastern province of the kingdom, who were always looked down on with suspicion by the Saudi monarchy and suffered discrimination. In Pakistan, as a result of Saudi influence during the military rule of General Zia ul-Haq from 1977-88, a form of strict Sunni Islam became the governing ideology of the state. This excluded the Shia and led to the sectarianisation of Pakistani politics

The third reason is the decay of Ba'athism, the ultra-secular Arab nationalist movement that came to power during the 1950s and 1960s in Syria and Iraq through a series of military coups and intrigues. Although Ba'athism pledged to remove religion from politics entirely, the manner in which Ba'athist regimes came to power ended up having the opposite effect. Military dictators have to build up power bases with patronage. Men like Saddam Hussein in Iraq (a member of the Sunni minority) and Hafez al-Assad in Syria (a member of the Shia Alawi minority) promoted family members, childhood friends from their own town or village, people from their own tribe and province and, almost inevitably, co-sectarians. It should be no surprise that Saddam's Republican Guard were recruited from (Sunni) tribes near the president's home town, or that the Alawis of the mountains where Hafez al Assad grew up supplied a disproportionate number of his secret policemen.

In both countries, democratic life ended in the late 1950s or early 1960s and the dictators were as brutal as expediency required. No wonder, then, that toxic sectarian politics should have found fertile soil in each of them. In Syria, this occurred when militant Sunni Islamists, who denounced Alawis and Ba'athists as apostates, took on the regime in Hama in 1982 and subsequently infiltrated the abortive revolution after 2011. In Iraq, Shia opposition to Saddam led to the growth of religion-based political parties linked to Iran, while the re-introduction of democratic elections after the 2003 invasion led to the flourishing of sectarian parties. The perfect storm created in both countries incubated ISIS with its extreme anti-Shia rhetoric. In Iraq, some Sunnis who felt excluded from the new order were tempted to fight under its banner, which also attracted a number of talented former army officers. In Syria, where those killed by ISIS are only a fraction of the number killed by government forces, some Sunnis could see ISIS as the lesser of two evils.

Yet sectarianism is a blind alley. The ideals of the Arab Spring in 2011 and similar movements were non-sectarian. The sectarian identity entrepreneurs who have set up groups like Al Qaidah and ISIS may succeed in manipulating enough people in their communities to destabilise the region for years to come, but in the end the ideals which shook the Arab world in 2011 showed that the people of the region wish to travel in a different direction. Those ideals such as democracy, the rule of law, freedom of speech and the wish for a modern, corruption-free economy (all summarised by the protesters by the one word karamah, ‘dignity’) still bubble away beneath the surface.

John McHugo is the author of A Concise History of Sunnis and Shi‘is (Saqi, 2017).


СОДЕРЖАНИЕ

Most of Islamic history was transmitted orally until after the rise of the Abbasid Caliphate. [note 1] Historical works of later Muslim writers include the traditional biographies of Muhammad and quotations attributed to him—the sira а также хадис literature—which provide further information on Muhammad's life. [1] The earliest surviving written sira (biography of Muhammad) is Sirat Rasul Allah (Life of God's Messenger) by Ibn Ishaq (d. 761 or 767 CE). [2] Although the original work is lost, portions of it survive in the recensions of Ibn Hisham (d. 833) and Al-Tabari (d. 923). [3] Many scholars accept these biographies although their accuracy is uncertain. [4] Studies by J. Schacht and Ignác Goldziher have led scholars to distinguish between legal and historical traditions. According to William Montgomery Watt, although legal traditions could have been invented, historical material may have been primarily subject to "tendential shaping" rather than being invented. [5] Modern Western scholars approach the classic Islamic histories with circumspection and are less likely than Sunni Islamic scholars to trust the work of the Abbasid historians.

Hadith compilations are records of the traditions or sayings of Muhammad. The development of хадис is a crucial element of the first three centuries of Islamic history. [6] Early Western scholars mistrusted the later narrations and reports, regarding them as fabrications. [7] Leone Caetani considered the attribution of historical reports to `Abd Allah ibn `Abbas and Aisha as mostly fictitious, preferring accounts reported without isnad by early historians such as Ibn Ishaq. [8] Wilferd Madelung has rejected the indiscriminate dismissal of everything not included in "early sources", instead judging later narratives in the context of history and compatibility with events and figures. [9]

The only contemporaneous source is The Book of Sulaym ibn Qays (Kitab al-Saqifah) by Sulaym ibn Qays (died 75-95 AH or 694-714 CE). Эта коллекция хадис and historical reports from the first century of the Islamic calendar narrates in detail events relating to the succession. [10] However, there have been doubts regarding the reliability of the collection, with some believing that it was a later creation given that the earliest mention of the text only appears in the 11th century. [11]

Feast of Dhul Asheera Edit

During the revelation of Ash-Shu'ara, the twenty-sixth Surah of the Quran, in c. 617, [12] Muhammad is said to have received instructions to warn his family members against adhering to their pre-Islamic religious practices. There are differing accounts of Muhammad's attempt to do this, with one version stating that he had invited his relatives to a meal (later termed the Feast of Dhul Asheera), during which he gave the pronouncement. [13] According to Ibn Ishaq, it consisted of the following speech:

Allah has commanded me to invite you to His religion by saying: And warn thy nearest kinsfolk. I, therefore, warn you, and call upon you to testify that there is no god but Allah, and that I am His messenger. O ye sons of Abdul Muttalib, no one ever came to you before with anything better than what I have brought to you. By accepting it, your welfare will be assured in this world and in the Hereafter. Who among you will support me in carrying out this momentous duty? Who will share the burden of this work with me? Who will respond to my call? Who will become my vicegerent, my deputy and my wazir? [14]

Among those gathered, only Ali offered his consent. Some sources, such as the Musnad Ahmad ibn Hanbal, do not record Muhammad's reaction to this, though Ibn Ishaq continues that he then declared Ali to be his brother, heir and successor. [15] In another narration, when Muhammad accepted Ali's offer, he "threw up his arms around the generous youth, and pressed him to his bosom" and said, "Behold my brother, my vizir, my vicegerent . let all listen to his words, and obey him." [16]

The direct appointment of Ali as heir in this version is notable by the fact it alleges that his right to succession was established at the very beginning of Muhammad's prophetic activity. The association with the revelation of a Quranic verse also serves the purpose of providing the nomination with authenticity as well as a divine authorisation. [17]

Muhammad not naming a successor Edit

A number of sayings attributed to prominent companions of Muhammad are compiled by Al-Suyuti in his Tarikh Al Khulafa, which are used to present the view that Muhammad had not named a successor. [18] One such example, narrated by Al-Bayhaqi, alleges that Ali, following his victory in the Battle of the Camel, gave the statement "Oh men, verily the Apostle of God (Muhammad) hath committed nothing unto us in regard to this authority, in order that we might of our own judgement approve and appoint Abu Bakr." Another, recorded by Al-Hakim Nishapuri and also accredited to Ali, states that when asked if he wished to name his successor as caliph, Ali responded "the Apostle of God appointed none, shall I therefore do so?" [19] It is also claimed that when Caliph Umar was asked the same question, he replied that if he gave a nomination, he had precedent in Abu Bakr's actions if he named no one, he had precedent by Muhammad's. [18]

Hadith of Position Edit

Prior to embarking on the Expedition to Tabuk in 631, Muhammad designated Ali to remain in Medina and govern in his absence. According to Ibn Hisham, one of the earliest available sources of this хадис, Ali heard suggestions that he had been left behind because Muhammad had found his presence a burden. Ali immediately took his weapons and followed in pursuit of the army, catching up with them in an area called al-Jurf. He relayed to Muhammad the rumours, to which the latter responded "They lie. I left you behind because of what I had left behind, so go back and represent me in my family and yours. Are you not content, Ali, to stand to me as Aaron stood to Moses, except that there will be no prophet after me?" Ali then returned to Medina and took up his position as instructed. [20]

The key part of this хадис (in regards to the Shia interpretation of the succession) is the comparison of Muhammad and Ali with Moses and his brother Aaron. Aside from the fact that the relationship between the latter two is noted for its special closeness, hence emphasising that of the former, [21] it is notable that in Muslim traditions, Aaron was appointed by God as Moses' assistant, thus acting as an associate in his prophetic mission. [22] In the Quran, Aaron was described as being his brother's deputy when Moses ascended Mount Sinai. [23] [24] This position, the Shia scholar Sharif al-Murtaza argues, shows that he would have been Moses' successor and that Muhammad, by drawing the parallel between them, therefore viewed Ali in the same manner. [22] Of similar importance is the divine prerogatives bestowed upon Aaron's descendants in Rabbinical literature, whereby only his progeny is permitted to hold the priesthood. This can be compared to the Shia belief in the Imamate, in which Ali and his descendants are regarded as inheritors of religious authority. [25]

However, there are a number of caveats against this interpretation. The scholar al-Halabi records a version of the хадис which includes the additional detail that Ali had not been Muhammad's first choice in governing Medina, having instead initially chosen an individual named Ja'far. [note 2] It was only on the latter's refusal that Ali was given the position. [26] It is also notable that the familial relationship between Moses and Aaron was not the same as that of Muhammad and Ali, given that one pair were brothers while the other were cousins/in-laws. [27] Additionally, the Quran records that Aaron had failed in his duties during his brother's absence, having not only been unable to properly guide the people, but also joining them in performing idolatry. [28] [29] [27] Finally, Aaron never succeeded his brother, having died during Moses' lifetime after being punished by God for the latter's mistakes. [27]

Event of Ghadir Khumm Edit

В хадис of Ghadir Khumm has many different variations and is transmitted by both Sunni and Shia sources. The narrations generally state that in March 632, Muhammad, while returning from his Farewell Pilgrimage alongside a large number of followers and companions, stopped at the oasis of Ghadir Khumm. There, he took Ali's hand and addressed the gathering. The point of contention between different sects is when Muhammad, whilst giving his speech, gave the proclamation "Anyone who has me as his mawla, has Ali as his mawla." Some versions add the additional sentence "O God, befriend the friend of Ali and be the enemy of his enemy." [30]

Mawla has a number of meanings in Arabic, with interpretations of Muhammad's use here being split along sectarian lines between the Sunni and Shia. Among the former group, the word is translated as "friend" or "one who is loyal/close" and that Muhammad was advocating that Ali was deserving of friendship and respect. Conversely, Shi'ites tend to view the meaning as being "master" or "ruler" [31] and that the statement was a clear designation of Ali being Muhammad's appointed successor. [30]

Shia sources also record further details of the event. They state that those present congratulated Ali and acclaimed him as Amir al-Mu'minin, while Ibn Shahr Ashub reports that Hassan ibn Thabit recited a poem in his honour. [30] However, some doubts have been raised about this view of the incident. Historian M. A. Shaban argues that sources regarding the community at Medina at the time give no indication of the expected reaction had they heard of Ali's appointment. [32] Ibn Kathir meanwhile suggests that Ali was not present at Ghadir Khumm, instead being stationed in Yemen at the time of the sermon. [33]

Supporting Abu Bakr's succession Edit

Among Sunni sources, Abu Bakr's succession is justified by narrations of Muhammad displaying the regard with which he held the former. The most notable of these incidents occurred towards the end of Muhammad's life. Too ill to lead prayers as he usually would, Muhammad had instructed that Abu Bakr instead take his place, ignoring concerns that he was too emotionally delicate for the role. Abu Bakr subsequently took up the position, and when Muhammad entered the prayer hall one morning during Fajr prayers, Abu Bakr attempted to step back to let him to take up his normal place and lead. Muhammad however, allowed him to continue. [34]

Other incidents similarly used by Sunnis were Abu Bakr serving as Muhammad's vizier during his time in Medina, as well as him being appointed the first of his companions to lead the Hajj pilgrimage. However, several other companions had held similar positions of authority and trust, including the leading of prayers. Such honours may therefore not hold much importance in matters of succession. [34] [32]

Incident of the pen and paper Edit

Shortly before his death, Muhammad asked for writing materials so as to issue a statement that would prevent the Muslim nation from "going astray forever". [35] [36] However, those in the room began to quarrel about whether to obey this request, with concerns being raised that Muhammad may be suffering from delirium. When the argument grew heated, Muhammad ordered the group to leave and subsequently chose not to write anything. [37]

Many details regarding the event are disputed, including the nature of Muhammad's planned statement. Though what he had intended to write is unknown, later theologians and writers have offered their own suggestions, with many believing that he had wished to establish his succession. Shia writers, like Al-Shaykh Al-Mufid, suggest that it would have been a direct appointment of Ali as the new leader, while Sunnis, such as Al-Baladhuri, state that it was to designate Abu Bakr. The story has also been linked to the rise of the community politics which followed Muhammad's death, with a possible suggestion that the хадис shows that Muhammad had implicitly given his acceptance and permission to how the Muslim ummah chooses to act in his absence. It may therefore be linked with the emergence of sayings attributed to Muhammad such as "My ummah will never agree on an error", an idea perpetuated by theologians like Ibn Hazm and Ibn Sayyid al-Nās. [37]

Saqifah Edit

In the immediate aftermath of the death of Muhammad in 632, a gathering of the Ansar (natives of Medina) took place in the Saqifah (courtyard) of the Banu Sa'ida clan. [38] The general belief at the time was that the purpose of the meeting was for the Ansar to decide on a new leader of the Muslim community among themselves, with the intentional exclusion of the Muhajirun (migrants from Mecca), though this has since become the subject of debate. [39]

Nevertheless, Abu Bakr and Umar, both prominent companions of Muhammad, upon learning of the meeting became concerned of a potential coup and hastened to the gathering. When they arrived, Abu Bakr addressed the assembled men with a warning that an attempt to elect a leader outside of Muhammad's own tribe, the Quraysh, would likely result in dissension, as only they can command the necessary respect among the community. He then took Umar and another companion, Abu Ubaidah ibn al-Jarrah, by the hand and offered them to the Ansar as potential choices. He was countered with the suggestion that the Quraysh and the Ansar each choose a leader from among themselves, who would then rule jointly. The group grew heated upon hearing this proposal and began to argue amongst themselves. Umar hastily took Abu Bakr's hand and swore his own allegiance to the latter, an example followed by the gathered men. [40]

Abu Bakr was near-universally accepted as head of the Muslim community as a result of Saqifah, though he did face contention as a result of the rushed nature of the event. Several companions, most prominent among them being Ali ibn Abi Talib, initially refused to acknowledge his authority. [38] Ali himself may have been reasonably expected to assume leadership upon Muhammad's death, having been both the latter's cousin and son-in-law. [41] The theologian Ibrahim al-Nakhai stated that Ali also had support among the Ansar for his succession, explained by the genealogical links he shared with them. [note 3] Whether his candidacy for the succession was raised during Saqifah is unknown, though it is not unlikely. [43] Abu Bakr later sent Umar to confront Ali to gain his allegiance, resulting in an altercation which may have involved violence. [44] Six months after Saqifah, the dissenting group made peace with Abu Bakr and Ali offered him his fealty. [45] However, this initial conflict is regarded as the first sign of the coming split between the Muslims. [46] Those who had accepted Abu Bakr's election later became the Sunnis, while the supporters of Ali's hereditary right eventually became the Shia. [47]

Subsequent succession Edit

Abu Bakr adopted the title of Khalifat Rasul Allah, generally translated as "Successor to the Messenger of God". [48] This was shortened to Khalifa, from which the word "Caliph" arose. The use of this title continued with Abu Bakr's own successors, the caliphs Umar, Uthman and Ali, all of whom were non-hereditary. [49] [50] This was a group referred to by Sunnis as the Rashidun (rightly-guided) Caliphs, though only Ali is recognised by the Shia. [41] Abu Bakr's argument that the caliphate should reside with the Quraysh was accepted by nearly all Muslims in later generations. However, after Ali's assassination in 661, this definition also allowed the rise of the Umayyads to the throne, who despite being members of the Quraysh, were generally late converts to Islam during Muhammad's lifetime. [51]

Their ascendancy had been preceded by a civil war among the Sunnis and Shi'ites known as the First Fitna. Hostilities only ceased when Ali's eldest son Hasan (who had been elected upon his father's death) [52] made an agreement to abdicate in favour of the first Umayyad caliph, Muawiyah I, resulting in a period of relative calm and a hiatus in sectarian disagreements. This ended upon Muawiyah's death after twenty years of rule, when rather than following the previous tradition of electing/selecting a successor from among the pious community, he nominated his own son Yazid. This hereditary process of succession angered Hasan's younger brother Husayn, who publicly denounced the new caliph's legitimacy. Husayn and his family were eventually killed by Yazid's forces in 680 during the Battle of Karbala. This conflict marked the Second Fitna, as a result of which the Sunni-Shia schism became finalised. [50]

The succession subsequently transformed under the Umayyads from an elective/appointed position to being effectively hereditary within the family, [53] leading to the complaint that the caliphate had become no more than a "worldly kingship." [51] The Shi'ite's idea of the succession to Muhammad similarly evolved over time. Initially, some of the early Shia sects did not limit it to descendants of Ali and Muhammad, but to the extended family of Muhammad in general. One such group, alongside Sunnis, [54] supported the rebellion against the Umayyads led by the Abbasids, who were descendants of Muhammad's paternal uncle Abbas. However, when the Abbasids came to power in 750, they began championing Sunni Islam, alienating the Shi'ites. Afterwards, the sect limited the succession to descendants of Ali and Fatimah in the form of Imams. [41]

With the exception of Zaydis, [55] Shi'ites believe in the Imamate, a principle by which rulers are Imams who are divinely chosen, infallible and sinless and must come from the Ahl al-Bayt regardless of majority opinion, shura or election. [56] They claim that before his death, Muhammad had given many indications, in the Event of Ghadir Khumm in particular, that he considered Ali, his cousin and son-in-law, as his successor. [57] For the Twelvers, Ali and his eleven descendants, the twelve Imams, are believed to have been considered, even before their birth, as the only valid Islamic rulers appointed and decreed by God. [58] [59] Shia Muslims believe that with the exception of Ali and Hasan, all the caliphs following Muhammad's death were illegitimate and that Muslims had no obligation to follow them. [60] They hold that the only guidance that was left behind, as stated in the хадис of the two weighty things, was the Quran and Muhammad's family and offspring. [61] The latter, due to their infallibility, are considered to be able to lead the Muslim community with justice and equity. [62]

Zaydis, a Shia sub-group, believe that the leaders of the Muslim community must be Fatimids: descendants of Fatimah and Ali, through either of their sons, Hasan or Husayn. Unlike the Twelver and Isma'ili Shia, Zaydis do not believe in the infallibility of Imams nor that the Imamate must pass from father to son. [63] They named themselves Zaydis after Zayd ibn Ali, a grandson of Husayn, who they view as the rightful successor to the Imamate. This is due to him having led a rebellion against the Umayyad Caliphate, who he saw as tyrannical and corrupt. The then Twelver Imam, his brother Muhammad al-Baqir, did not engage in political action and the followers of Zayd believed that a true Imam must fight against corrupt rulers. [64]

One faction, the Batriyya, attempted to create a compromise between the Sunni and Shia by admitting the legitimacy of the Sunni caliphs while maintaining that they were inferior to Ali. Their argument was that while Ali was the best suited to succeed Muhammad, the reigns of Abu Bakr and Umar must be acknowledged because Ali had recognised them. [63] This belief, termed Imamat al-Mafdul (Imamate of the inferior), is one which has also been attributed to Zayd himself. [65] [note 4]

The general Sunni belief states that Muhammad had not chosen anyone to succeed him, instead reasoning that he had intended for the community to decide on a leader amongst themselves. However, some specific hadiths are used to justify that Muhammad intended Abu Bakr to succeed, but that he had shown this decision through his actions rather than doing so verbally. [18]

The election of a caliph is ideally a democratic choice made by the Muslim community. [66] They are supposed to be members of the Quraysh, the tribe of Muhammad. However, this is not a strict requirement, given that the Ottoman Caliphs had no familial relation to the tribe. [67] They are not viewed as infallible and can be removed from office if their actions are regarded as sinful. [66] Abu Bakr, Umar, Uthman and Ali are regarded as the most righteous of their generation, with their merit being reflected in their Caliphate. The subsequent caliphates of the Umayyads and the Abbasids, while not ideal, are seen as legitimate because they complied with the requirements of the law, kept the borders safe and the community generally united. [68]

The Ibadi, an Islamic school distinct from the Sunni and Shia, [69] believe that leadership of the Muslim community is not something which should be decided by lineage, tribal affiliations or divine selection, but rather through election by leading Muslims. They see the leaders as not being infallible and that if they fail to maintain a legitimate government in accordance to Islamic law, it is the duty of the population to remove them from power. The Rashidun Caliphs are seen as rulers who were elected in a legitimate fashion and that Abu Bakr and Umar in particular were righteous leaders. However, Uthman is viewed as having committed grave sins during the latter half of his rule and was deserving of death. Ali is also similarly understood to have lost his mandate. [70]

Their first Imam was Abd Allah ibn Wahb al-Rasibi, who was selected after the group's alienation from Ali. [71] Other individuals seen as Imams include Abu Ubaidah Muslim, Abdallah ibn Yahya al-Kindi and Umar ibn Abdul Aziz. [72]


Ömer Taşpınar

Nonresident Senior Fellow - Foreign Policy, Center on the United States and Europe

Nader Hashemi and Danny Postel, in their excellent book, “Sectarianization: Mapping the New Politics of the Middle East,” provide a compilation from politicians, journalists and experts who never tire of repeating this mantra of timeless Sunni-Shiite hatred. For instance, US senator Ted Cruz has suggested that “Sunnis and Shiites have been engaged in a sectarian civil war since 632, it is the height of hubris and ignorance to make American national security contingent on the resolution of a 1,500-year-old religious conflict.” Mitch McConnell, the majority leader of the US senate, has observed that what is taking place in the Arab world is “a religious conflict that has been going on for a millennium and a half.” US Middle East peace envoy George Mitchell, a former senator himself, has also embraced this narrative: “First is a Sunni-Shiite split, which began as a struggle for political power following the death of the Prophet Muhammad. That’s going on around the world. It’s a huge factor in Iraq now, in Syria and in other countries.’’ Even New York Times columnist Thomas Friedman asserts that the “main issue in the Middle East is the 7th century struggle over who is the rightful heir to the Prophet Muhammad – Shiites or Sunnis.”

To be sure, this schism has deep historical roots. The rift indeed began shortly after the death of Prophet Mohammad and was centered on the question of rightful succession. Yet, linking the past to today begs a simple question: are Muslims in Iraq, Syria, Yemen and Lebanon still fighting the same war going back to the early years of the faith? Is religion at the heart of their conflict? Краткий ответ: нет.

Religion only is a small part of a much bigger and complex geostrategic and political picture. The bleeding in Syria or Yemen would not stop if Sunnis and Shiites would suddenly agree on who was the rightful successor of Muhammad. Looking at the sectarianized conflicts of the Middle East through the lens of a 7th century conflict is therefore both simplistic and misleading.

Связанный

How the Iran-Iraq war will shape the region for decades to come

The Iranian revolution and its legacy of terrorism

Syria and the Six-Day War: A 50-years perspective

This lazy narrative of a primordial and timeless conflict needs to be replaced by serious analysis. And that should be one that looks at what the Sunni-Shiite sectarian contest has become in the 21st century: a modern conflict in failed or failing states fueled by a political, nationalist and geostrategic rivalry.

The sectarianized wars of today’s Middle East have their roots in modern nationalism, not in Islamic theology. These sectarian conflicts have become proxy wars between Iran and Saudi Arabia, two nationalist actors pursuing their strategic rivalry in places where governance has collapsed. What is happening is not the supposed re-emergence of ancient hatreds, but the mobilization of a new animus. The instrumentalization of religion and the sectarianization of a political conflict is a better way of approaching the problem, rather than projecting religion as the driver and root cause of the predicament.

Sunnis and Shiites managed to coexist during most of their history when a modicum of political order provided security for both communities. In other words, the two communities are not genetically predisposed to fight each other. Conflict is not in their DNA, and war is not their destiny.

The same goes for the nationalist rivalry between Iran and Saudi Arabia. The regional conflict between Tehran and Riyadh is neither primordial nor intractable. As late as in the 1970s, Iran and Saudi Arabia were monarchic allies against the nationalist republicanism of Egypt under Nasser. In short, Sunnis and Shiite are not fighting a religious war. Instead, Iranian and Arab nationalisms are engaged in a regional rivalry – particularly in Syria and Iraq – where governance has collapsed.

It is quite possible that the rise of identity politics in the West has blinded most American and European policymakers, analysts and journalists, who now focus almost exclusively on Islam without paying much attention to political, economic and social drivers of tension and conflict in the Middle East. Their false diagnosis will only fuel false prescriptions.

It is time to stop for the West to stop its obsession with Islam and begin focusing on the political, institutional and geostrategic factors behind sectarianism.


Смотреть видео: Научное уничтожение Шиитского учения. Диспут СУННИТ vs ШИИТ


Комментарии:

  1. Halig

    Я думаю, что он неправ. Предлагаю обсудить. Пишите мне в личку, с вами разговаривает.

  2. Tashura

    Вы совершаете ошибку. Давайте обсудим. Напишите мне в личку, мы поговорим.

  3. Dzigbode

    Наконец, используйте какую -то ветку Spam Planin, иначе невозможно читать ... пожалуйста ...

  4. Yolar

    Я подтверждаю. Так бывает.



Напишите сообщение