Бельгийская пехота идет на Хелен, 1914 год.

Бельгийская пехота идет на Хелен, 1914 год.


We are searching data for your request:

Forums and discussions:
Manuals and reference books:
Data from registers:
Wait the end of the search in all databases.
Upon completion, a link will appear to access the found materials.

Бельгийская пехота идет на Хелен, 1914 год.

Здесь мы видим колонну бельгийской пехоты, идущей к Хелену, где они сыграли роль в задержке немецкого наступления.


Тематические статьи - Отважная маленькая Бельгия - Отступление в Гете

Падение фортов Льежа открыло путь 1-й и 2-й немецким армиям для продвижения через Бельгию к французской границе с намерением фон Шлиффена окружить Париж с севера. 3-я армия двинется на Динан, 4-я - на Седан и 6-я - на Верден.

Правое крыло бельгийской армии прочно стояло у Намюра, где 4-я дивизия укрепляла крепость. 5 августа французы заверили, что необходимая военная поддержка будет оказана всякий раз, когда она потребуется. Остальная часть бельгийской армии была перебазирована для защиты севера страны, чтобы остановить продвижение немцев. Река Гете (Гетте по-французски) была выбрана первой естественной линией обороны за Льежем.

Утром 7-го числа бельгийский военный депутат во Франции явился в Ставку в Левене с посланием Жоффра. В нем говорилось, что полное французское развертывание будет завершено к 11-му.

В это время у Жоффра все еще было впечатление, что Льеж надежно находится в руках бельгийцев, он хотел, чтобы он удерживался, пока он не сможет отправить четыре корпуса в долину Маас со стороны Намюра. Он настаивал на том, что, если возникнет необходимость отступления, оно должно быть в юго-западном направлении (то есть в сторону Франции). Но, разумеется, когда это сообщение было получено, немцы были на обоих берегах Мааса, и бельгийская 3-я дивизия начала отход к Гете.

Французский кавалерийский корпус под командованием генерала Сорде 6-го числа переправился в Бельгию. Им было приказано не оказывать прямую помощь бельгийцам в Льеже, а удерживать немцев на правом берегу.

Бельгийской кавалерии, которая с 4-го числа была дислоцирована в Вавре, было приказано прикрывать движение войск к северу от Льежа и, при необходимости, двигаться к Маастрихту и Маасейку, чтобы удержать немцев от перерезания линии отступления. Когда битва началась при Льеже, они двинулись на Ханнуит, центральную позицию, с которой можно было провести заградительный огонь.

6-го генерал де Витте перебросил их в Галлонь, где был установлен контакт с пехотой 3-й дивизии. Когда 7-го числа Ставка сигнализировала, что направление Хая находится под атакой и становится опасным, кавалерия двинулась к Варнауту. Дальнейший приказ, однако, указывал, что на самом деле наиболее серьезные боевые действия происходили на севере и северо-западе. Сообщалось о многочисленных немецких войсках в Лимбурге и к западу от Тонгерен.

Поэтому де Витте повернулся и поспешил к Синт-Трейдену, и к утру 8-го его войска стояли к югу от города. Однако сила немецкого наступления ощутимо росла, и 9-го ему было приказано не рисковать и отступить к линии Гете.

К югу от кавалерии бельгийская армия теперь держала более или менее непрерывную линию от Тинена до Жодуана. Впереди 1-я, 3-я и 5-я дивизии. Позади них 2-е было в Лёвене, 6-е - в Хамме-Милле. Оборона Намюра была предоставлена ​​4-й дивизии, 8-я смешанная бригада удерживала мосты через Маас у Уи и Анденна. Когда пали последние форты Льежа, эта бригада отошла, и 19-го немцы переправились через эти места. Армии фон Клюка и фон Бюлова получили совершенно свободный проход по всем важным мостам Мааса.

Фактически, уже 8-я, 2-я и 4-я немецкие кавалерийские дивизии под командованием фон Марвица перешли по временному мосту в Ликше, продвигаясь к позиции к югу от Тонгерен, которая угрожала войскам Льежа с тыла. На следующий день они двинулись по старому римскому городу, но группа велосипедистов с помощью Burgerwacht (милиция), выгнала полную бригаду Liebeshuzaren, и они удалились в Готем. Немецкая кавалерия никогда не проявляла такой смелости после этого удара, который существенно замедлил общее наступление.

Однако на следующий день более сильные немецкие кавалерийские силы взяли Тонгерен. Фон Марвиц, однако, понимал, что ему угрожает опасность быть отрезанным, поскольку бельгийская линия обороны укреплялась позади него и между ним и остальной частью немецких армий. Он двинулся в бегство, выбрав бегство на север к Дисту. Его войска регулярно контактировали с бельгийскими патрулями и колоннами снабжения. Серьезная схватка произошла 10-го числа у Орсмала, где атаковал 3-й бельгийский Лансьер. Хотя перестрелка была недолгой, 28 бельгийцев погибли, как и бесчисленное количество немцев. После дневного отдыха фон Марвиц двинулся к Хелену.

Битва серебряных шлемов

12 августа в Хелене произошло серьезное столкновение. Отряды бельгийской кавалерии (4-й и 5-й Lansiers, плюс рота велосипедистов и еще один инженер-пионер) под командованием генерала де Витте атаковали передовые эскадрильи немецкой кавалерии, что почти наверняка было последней битвой между конными кавалеристами. ношение нагрудников и шлемов другой эпохи.

Сражение длилось почти целый день и привлекло подкрепление с обеих сторон. Немцы потерпели серьезное поражение в деревне и в окрестных хозяйствах, потеряв около 150 убитых, 600 раненых и 200-300 пленных. Число мертвых лошадей оценивалось в более чем 400. Потери Бельгии составили около 500. Фон Марвиц отступил, продвигаясь через несколько дней с большой осторожностью. Эта битва выросла в бельгийском фольклоре как «Битва серебряных шлемов».

Между бельгийцами и 5-й французской армией существовал большой разрыв, который было приказано закрыть только 12 августа, когда генерал Ланрезак в результате событий в Льеже занял оборонительную позицию на Маасе между Намюром и Живе. . Он использовал 1-й корпус под командованием Франше д'Эспре, которому потребовалась целая неделя, чтобы занять свою позицию.

После победы Бельгии при Хелене последовало несколько дней относительного затишья. Бельгийская армия, уже разбитая после потери Льежа и большей части 3-й дивизии, успела отдышаться.

Нерегулярный пулеметный огонь из Диеста разрушил иллюзии Де Витте относительно шансов на дальнейший прорыв, поскольку фон Клюк приказал трем корпусам своей 1-й армии продвигаться через центральную Бельгию к Диесту и Тинену. Резервный корпус следовал за каждым штурмовым корпусом, и, таким образом, перед бельгийцами образовалась непроницаемая и наступающая завеса. Последний по-прежнему столкнулся с этим в полном одиночестве, поскольку связь с французами Ланрезака еще не была установлена, а небольшие британские силы (о которых бельгийцы знали очень мало) все еще направлялись во Францию. Полевая серая стабильно занимала Синт-Трейден, Тонгерен, джин-город Хасселт, Генк и Мол, в то время как массы продолжали течь по мостам через Маас. Бельгия уже потеряла большую часть своего промышленного потенциала, так как район Лимбург был тем местом, где производилась большая часть добычи угля и железа.

Утром 18 августа немецкая артиллерия открыла огонь по Хелену и близлежащим деревням. Немецкая пехота двинулась вперед и, несмотря на сопротивление двух секций велосипедистов и спешенного эскадрона 5-го Лансьера, довольно быстро овладела ею. Это позволило немецкой кавалерии переправиться через Гете. Вся бельгийская армия перед Левеном теперь находилась под угрозой окружения.

Бельгийцам ничего не оставалось, как незаметно ускользнуть на север, пока у них еще был шанс. Следующей естественной оборонительной позицией было занять берега реки Дейле (Дайл).

При отступлении они оказали упорное сопротивление, и части 3-й дивизии вели широкомасштабные оборонительные действия у Синт-Маргрит-Хаутема (18-го) и Арсхота (19-го). Действия у Арсхота отличались бурной реакцией немцев. Одна бригада бельгийской пехоты с одной артиллерийской батареей несколько часов сдерживала наступление немцев, но, понеся большие потери и подвергшись атаке с трех сторон, они отступили.

Немцы неизбежно брали пленных, в основном раненых. Многие были отправлены на берег реки Демер, где они были расстреляны. Тех, кто сбежал, бросали в реку, чтобы они утонули. Затем немцы напали на жителей Арсхота. Было разграблено и сожжено 400 домов, казнено 150 человек. В течение следующих нескольких дней ярость продолжалась, и города Дист, Шаффен и Тремело были разрушены.

Потеря Арсхота поставила под угрозу положение Диджле. Альберт неохотно решил перенести штаб из Лёвена в Мехелен. Он приказал всей армии отступить в кольцо крепости Антверпен.

20 августа после долгого и напряженного ночного марша первые части измотанной полевой армии вошли в крепость. Обескураженные теперь быстрым отступлением после обнадеживающих результатов Хэлена и Арсхота, они двинулись через растущий поток беженцев к лугам гавани.

Немцы быстро воспользовались отступлением. 19-го они взяли Лёвен, и немецкий флаг развевался на Stadhuis, где всего за несколько часов до этого находились король Альберт и Генеральный штаб бельгийской армии. 20-го они триумфально въехали в Брюссель и поили своих лошадей на Гроте Маркт и на элегантных бульварах столицы.

С 21-го немцы начали возобновлять движение на юг. Они оставили только 3-й резервный корпус в качестве ширмы, обращенной к Антверпену, и были расположены в районе Вилворде - Хаахт к северо-востоку от столицы.

Немецкое командование теперь считало бельгийскую армию истощенной силой, неспособной к наступательным действиям.

Однако достаточно скоро стало ясно, что бельгийцы представляют постоянную угрозу для северного немецкого фланга, поскольку их передовые части направляются к Парижу. Боковые линии связи и железные дороги, проходящие через Бельгию, были артерией, снабжающей фронт боевых действий материалами и людьми из Германии. Все они были слишком уязвимы для внезапной атаки из Антверпена, и фон Клюк в конце концов был вынужден укрепить заслон, стоя перед шестью бельгийскими дивизиями.

Намюр, Динан и немецкие качели на юг

20 августа немецкое командование приказало 3-й армии, находящейся в контакте со 2-й армией фон Бюлова, двинуться на французские войска между Самбре и Маасом. Пока они продвигались, бельгийская 4-я дивизия, отдельная часть бельгийской армии в этом районе, окопалась, чтобы защитить Намюр. В большом промежутке между 5-й и 3-й французскими армиями под командованием Ланрезака и Раффи, соответственно, была только одна бригада, 45-я французская пехота, которой было приказано поддерживать бельгийскую оборону. Они столкнутся с немецким сопротивлением, по крайней мере, в четыре раза превосходящим их совокупную силу.

Первые пробные атаки были нанесены 20-го числа в сторону форта Маршовелетт. На следующее утро немецкие полевые орудия открыли огонь по многим фортам. Сверхтяжелые минометы заняли позицию и произвели первые пристрелочные выстрелы 21-го числа. К сумеркам все телефонные линии, ведущие к восточным фортам, были отключены. Маршовелет постоянно попадали в нокаут и выбывали из строя. Остальное будет постепенно следовать.

Основная масса немцев достигла района Намюра 23-го, в тот же день, когда они впервые столкнулись с BEF, в Монсе. Накануне они столкнулись с французами возле Шарлеруа и взяли Динан. В последнем месте немецкая культура казнила 85 граждан на рыночной площади после того, как перетащила прихожан церкви из Массачусетса. Женщины, дети и старики подверглись нападению немецких войск, которые также разрушили три четверти домов города.

В Намюре были укрепления, подобные тем, что были в Льеже. Город стоит на пологом излучине реки Маас, в месте ее слияния с Самбре. Он был окружен девятью фортами примерно в пяти милях от центра. Форты, как и в Льеже, были связаны окопами и колючей проволокой, хотя их состояние было далеко не идеальным. Немецкая бомбардировка фортов следовала схеме, установленной в Льеже.

Форты с восточной стороны систематически разрушались 305-мм и 420-мм минометами. Немецкие 38-я, 3-я гвардейская и 1-я гвардейские резервные дивизии вторглись в город во второй половине дня 23-го. 4-й бельгийской дивизии было приказано попытаться ускользнуть от холокоста ночью, и, хотя арьергард, наконец, оказался в ловушке в Эрметон-сюр-Бир и взят в плен, приказ чудесным образом был выполнен.

После ухода из Намюра 12 000 человек 4-й дивизии отошли и перешли на территорию, удерживаемую французами. Их собрали и отправили в Гавр, где они пересекли Ла-Манш, чтобы снова высадиться в Остенде вовремя, чтобы соединиться - 5 сентября - с другими 5 дивизиями, отступившими в Западную Фландрию.


История и знания о Старой мировой войне

В более ранней записи я разместил отрывки из Фрэнсис Уилсон Хьюард & # 8217s Мой дом на поле чести в котором она описала первые дни войны в августе 1914 года и ее разрушительное воздействие на сельскую местность вокруг Шато Тьерри.

Здесь я предлагаю еще одного свидетеля из тех первых дней войны, молодого военнослужащего, Гефрайтера Карла Шонинга из Хокстера, служащего в 10-й роте 13-го пехотного полка Ландвера 25-й смешанной бригады Ландвера (2-я армия), который ведет дневник о своем опыте, поскольку он проходит всего две недели обучения сразу после начала войны, а затем отправляется со своим полком маршем через дымящиеся руины бельгийской сельской местности. Мои сопроводительные комментарии к дневниковым записям выделены курсивом.

[2 августа: германский ультиматум Бельгии с требованием пройти через ее территорию.]

Понедельник, 3 августа 1914 г.

Были набраны в школе верховой езды, и их приветствовали Герман Мюллер и Энглешен.

Спал на арене школы верховой езды.

[3 августа: Бельгия отвергает ультиматум Германии. Великобритания обещает поддержку Бельгии и приказывает всеобщую мобилизацию. Германия объявляет войну Франции].

4 августа, вторник

В 5:30 поднимаемся на вокзал, чтобы получить наши ружья и заточить сабли и мечи.

10:00: кофе. Потом мы получили остальное оборудование.

Полдень: Чечевичный суп с говядиной & # 8212 отлично!

После полудня: Пошли со Шталем и Рорбергом к Эдварду Эверсу (бывшему инструктору), чтобы удлинить наши ремни для меча. По возвращении мы украли яблоки.

Снова спал на Арене Школы верховой езды, но перед сном весело катался на Арене с примерно 100 молодыми парнями (17 лет) из Дортмунда. снял с него ботинки Рорберга и бегал с ними по кругу (тупо ведя себя).

[4 августа: Великобритания объявляет войну Германии. Германия объявляет войну Бельгии, вторгается на 15-мильный фронт и атакует Льеж. Немецкая кавалерия захватывает Визы и переправляется через Маас].

Среда, 5 августа

Перекличка, затем марш на Bahnhof (вокзал). Оставил около 8 часов до Штайнхайма и нашел там квартал на улице Карла Дювеля, Ронштрассе. 10.

Умылся, поел, а потом навестил Хеннинг.

В 4 часа дня мы вернулись на вокзал.

Вечером тот же распорядок - до 8 часов.

В ту ночь мы спали на соломе с одеялами.

[5 августа: немецкая осада Льежа и окружающих его фортов продолжается. Немецкие кавалерийские патрули достигают Намюра].

6 августа, четверг

Встал в 2:30 из-за боли в горле, гулял по улице до 4:00, снова лег и в 6:00 встал, чтобы добраться до Doctor & # 8217s.

В 6:45 пошли в апотеку. Аптекарь был убогим парнем, который хотел лишних денег за открытие на ночь и не хотел давать мне лекарство без денег.

Прибыл на дежурство в 8 часов и был отправлен на дневной отдых. Спала весь день.

[6 августа: Начало сражений на французских границах. Майджен Людендорф лично ведет 1500 человек между фортами и в город Льеж.].

Пятница, 7 августа

Вернулся Доктор и должен был появиться снова в полдень. В тот день ходили слухи, что приедет поезд с французскими солдатами. Естественно, все пошли на вокзал. приехали отец Лунгхардса Йоханнеса (коллега-художник из Хокстера) и [его] сын, а также другие люди из фирмы Firma Rux, Хокстер. Когда они ушли после выпивки и визита, я передал привет жене и всем своим друзьям. Минуту спустя, выходя из своей комнаты, я увидел фургон и сразу догадался, что моя жена тоже приехала в гости. Меня уже искали фрау, сестра Анна и зять Август. Счастье Wiedersehen и о чем поговорить. Им пришлось уйти домой в 9 часов, а после сердечного «прощания» снова лечь спать и снова заснуть.

[7 августа: город Льеж оккупирован. Передовой отряд британского экспедиционного корпуса приземляется во Франции].

Суббота, 8 августа

Весь день ничего особенного.

[8 августа: сдается Льежский форт в Баршоне. Бельгийская армия отступает к реке Дайл].

Воскресенье, 9 августа

Ничего нового. Все мужчины из Хокстера сфотографировались. Видел несколько жен мужчин из Хокстера.

[9 августа: французская кавалерия входит в Бельгию. BEF приземляется в Гавре и Булони.].

Понедельник, 10 августа

11 августа, вторник

Днем тренировка на стрельбище, а в остальном ничего особенного.

[11 августа: столкновение бельгийцев и немцев в Тирлемоне, Сен-Тронде и Диесте].

Среда, 12 августа

Вырытые траншеи. Больше ничего особенного.

[12 августа: Столкновение бельгийцев и немцев в Хелене. Немцы захватывают Уи, обстреливают форты Льежа].

13 августа, четверг

В 4 часа дня двинулся в Хорн для боевой практики и вернулся в Винсебек. Была очень теплая ночь. Мы все зарегистрировались и легли спать, чтобы выздороветь.

[13 августа: немцы захватывают три форта Льежа, взрывают один.].

14 августа, пятница

Компания отрабатывала маневры.

Днем из Хокстера прибыли дорогие гости. Жена с маленьким сыном (Карлом), тещей и зятем Августом. Очень счастья.

Потом кофе у фрау Рабе и бутылка вина у Фрица Кронеке.

В 8 часов у ворот Штайнхаймера еще одно грустное и искреннее «до свидания».

[14 августа: Пятая французская армия под командованием Ланрезака отдана Шарлеруа. Захвачены еще два форта Льежа. Бельгия вводит нормирование хлеба].

Суббота, 15 августа

Компания отрабатывала маневры весь день до 6 часов.

Потом раздали отпуск, и Алвин Шталь немедленно отправился в Хокстер на велосипедах. Когда я приехал домой, было большое счастье.

[15 августа: Падение Льежа сдаются последние два форта. Немцы переправляются через Маас].

Воскресенье, 16 августа

8 часов в церковь в Хокстере.

После мессы много приветствий от друзей и родственников и т. Д.

В 7 часов вечера еще одно грустное «Прощай» от всех моих близких.

Вернулся в 9:45 доложить, выпил пива и сдался на ночь.

[16 августа: Бои под Вавром.].

Понедельник, 17 августа

Компания практиковалась в походе. Больше ничего особенного.

[17 августа: бельгийское правительство переезжает из Брюсселя в Антверпен.].

18 августа, вторник

В 8 часов до Альтенбекена поездом. Видел соседей Verwohlte.

Днем через Брукведе, Хамм, Кельн, Эшвайлер и Ахен до Хербесталя (граница).

[18 августа: Битва при Гетте. Немцы захватывают Тирлемон. Бельгийская армия отступает в Антверпен].

Среда, 19 августа

Все тот же. Путешествовать очень скучно. Спим в поезде.

[19 августа: Бельгийская армия отступает от реки Гетте. Немцы входят в Лувен, казнят 150 мирных жителей в Эршоте и разрушают город. Осада Намюра начинается].

Немецкие войска маршируют через Бельгию

Четверг, 20 августа

Сейчас мы идем по бельгийской земле, видя в этот первый день много домов, которые были сожжены и разбомблены. Целые деревни в руинах.

Днем мы разместились в здании школы в Инсленвилле. Сразу после приезда за нами пришли смотритель, священник и уважаемый горожанин, чтобы горожане не расстраивались из-за того, что мы здесь.

На следующее утро их уволили.

[20 августа: Падение Брюсселя. Бельгийская армия укрывается в крепости Антверпен. Генерал Бюлов санкционировал казнь 311 мирных жителей в Анденне на Маасе за предполагаемую стрельбу из снайперов].

Пятница, 21 августа

В 5 часов утра мы выехали, чтобы снова пройти маршем по разрушенным деревням. На дорогах и в полях валялись дохлые лошади, и многие уже настолько разложились, что вонь была ужасной.

В тот же день мы разместились в заброшенном доме. Жить здесь было хорошо, и мы хорошо ели. Вечером мы пили вино и шампанское, пока все не насытились.

В ту ночь мы спали на мягкой мебели.

[21 августа: Битва при Шарлеруа на реке Самбре. Немцы обстреливают Намюр. Битва за Арденны начинается].

Суббота, 22 августа

7 утра. Оставлен маршировать под ежечасным грохотом орудий, как и накануне, к Зернель Фрайре. Кварталы в конюшне.

Днем: мы поймали цыплят, чтобы приготовить. Люди плакали, но им пришлось отказаться от них. Позже были убиты коровы и свиньи, а подозреваемых в сотрудничестве немедленно арестованы.

[22 августа: немцы продолжают обстреливать Намюр, разрушая три основных форта. Битва за Арденны продолжается].

Воскресенье, 23 августа

Перекличка в 5:30 утра, а затем марш на Херон под сильным артиллерийским огнем. День совсем не походил на воскресенье. Снова обустроили квартиру в школе. Женщина там была старая ведьма.

[23 августа: Битва при Монсе. Немцы несут 4000 потерь против британского 1640. Немцы входят в Намюр, стреляют в 25 мирных жителей, другие немецкие войска под командованием Хаузена входят в Динан и уничтожают 612 мирных жителей. 4000 гражданских лиц Бельгии бегут из Визе в Голландию. 700 гражданских лиц депортированы в Германию для принудительных работ по сбору урожая и, возможно, бельгийские заключенные, упомянутые Шонингом в его записи 24-го числа.].

Понедельник, 24 августа

В 5:30 мы двинулись в Первез. По дороге мы наткнулись на транспорт с заключенными из Бельгии.

Днем, около 14 часов, устанавливаем квартал. Здесь я встретил бывшего коллегу, который хорошо обо мне позаботился.

Во время марша произошло очень трагическое событие. Внезапный взрыв артиллерийского орудия разорвал на части молодую женщину 22 лет, оторвал правую руку мужчине и ранил многих. Также были убиты три лошади. Это было ужасное зрелище.

В ту ночь мы спали на сене в хлеву.

[24 августа: BEF начинает отступление из Монса. Сражения при Шарлеруа и Арденнах заканчиваются. 4-я французская армия отступает за реку Маас. Три форта в Намюре достаются немцам.]

Вторник, 25 августа

В 5:30 мы отправились в Жамблу. Здесь у нас были первые хорошие апартаменты через некоторое время. К полудню прибыл транспорт из примерно 300 французов, а во второй половине дня прибыл еще один транспорт из 3800 бельгийцев и еще несколько французов. Люди здесь добрые, но очень напуганные. Еды очень мало & # 8212, даже у нашего квартирмейстера мало, но мы позволили пиоплям есть с нами, за что они очень благодарны, а взамен они дали нам сигары и приготовили нам кофе. Еще у них в подвале было домашнее пиво, которое на вкус было немногим лучше дождевой воды. Помимо этого, мы всегда начеку для сигнала тревоги.

26 августа, среда

Встала в 6 часов, после того, как выспалась на кровати с балдахином и балдахином. Снова прибыл большой транспорт раненых немцев и пленных.

Вечером нас перевезли в Шарлеруа & # 8212 спали в вагоне для скота.

27 августа, четверг

Вверх в 5 часов. Проехали через город до главного железнодорожного вокзала. Многие кварталы больших бизнес-зданий были взорваны и сожжены - это было очень печальное зрелище. На дорожной станции было вино, конгак, консервированные фрукты, масло и даже сардины в банках. В кладовых все лежало в руинах, от лучшего льна и кружева до самых дешевых вещей, все разбросано и наступило. Тысячи знаков ущерба.

Днем нашему адъютанту прострелил ногу гражданский. Я вытащил свои первые часы перед кладовой на вокзале и поспал между ними в купе второго класса в поезде. Было много вина.

Днем встретился с Фрэнком (бывший Ханстигер), железнодорожным служащим.

Пятница, 28 августа

С полудня до полудня субботы - дежурство # 8211. В промежутках много вина и шампанского.

Суббота, 29 августа

Поехали в город - очень чистые улицы и магазины.

Воскресенье, 30 августа

Днем многие обозы раненых и пленных.

Дилленберг, Овенхаузен & # 8212 Адлер, Хокстер & # 8212 Дидрих, Хокстер.

В тот вечер, гауптман Саймон, Хокстер.

31 августа, понедельник

Поехал в город (он все еще в & # 8216Charleroy & # 8217) утром. Когда мы вернулись в 8:30, роты уже не было. Сначала мы были очень обеспокоены, пока не услышали голос нашего строгого фельдмаршала там, где рота только садилась в поезд. Естественно, мы поспешно присоединились к ним.

Вечером прибыл в Берзее. Мы с Алвином Шталом спали в купе второго класса. Выпил несколько бутылок шампанского, выкурил несколько сигарет и заснул крепко.

Вторник, 1 сентября

Подъем в 6:30 под грохот тяжелой пушки.

В 9:30 мы выехали в Баумон, где у нас была еда и вино.

В 4:30 мы двинулись дальше и в 6:50 пересекли французскую границу - кульминационный момент нашего вторжения.

Позже мы отправились в нашу первую французскую резиденцию в Sehe La Chateau. Мне посчастливилось найти кровать на вилле. Вилла не была заселена и заперта, но ключ роты генерала может открыть любую дверь. Здесь мы снова нашли радость нашей души.

2 сентября, среда

6:30, Мы отправились в Авен после салюта в честь нашей победы у Седана.

Четверг, 3 сентября

Пятница, 4 сентября

Дежурство в 10:00 на вокзале.

Обедал из говядины и телятины (в три раза больше мяса, чем хлеба).

Четверо мужчин были отправлены обратно за припасами и вернулись с 30 бутылками, 12 цыплятами и другими разными предметами. У нас было 1/2 голенища на 24 из 150 человек.

Вытащили машину из канавы, за которую нам выдали 8 бутылок и 1 коньяка и несколько шампанского.

Вечером приготовили бульон.

Многие бегущие люди постоянно проходят мимо со всеми своими вещами (кто-то в фургонах, кто-то пешком, а кто-то толкает детские коляски). Эти люди живут в страхе и ужасе, и мы рады поделиться с ними. Маленькая старушка 88 лет, уходя, сжала наши руки и с глубоким волнением поцеловала нас.

Мы проводим время без происшествий, разговаривая и рассказывая истории.

Около 8:15 вечера несколько сотен человек упало после того, как было слышно около 8 выстрелов, и мы сразу же укрылись и укрылись на вокзале, но с тех пор все было тихо.

Суббота, 5 сентября

Дежурство в течение всего дня. Больше ничего особенного.

6 сентября, воскресенье

Утром мы поехали в Ферон, где нам выпили вина. Рома, коньяка, джина и пива хватило на всех. В остальном ничего особенного.

Понедельник, 7 сентября

В 8:30 нам приказали вернуться в нашу роту - нам пришлось все бросить. В остальном ничего особенного весь день.

Вторник, 8 сентября

Утром мы должны были явиться, чтобы прикрыть артиллерию, которая должна была стрелять по городу Лайн. Здесь город должен был заплатить 1 миллион франков, потому что горожане открыли огонь по нашим войскам. в качестве первого взноса принесли деньги, золото и серебро на сумму около 350 000 марок, которые мы увезли с собой в повозке. Я был среди тех, кого выбрали для сопровождения повозки. Шесть горожан были взяты в заложники на оставшиеся 650 000 марок.

Вечером мы прибыли в Вервен, где спали на голом полу.

Среда, 9 сентября

Поднявшись в 5 утра, отправились в Ларон, город с артиллерийскими казармами.

10 сентября, четверг

В 7 часов утра мы двинулись в Крепиг, но сначала нам пришлось отдать наши военные сокровища и заложников командиру. Затем мы проследовали в фургоне в помещения нашей компании.

Лужайка - очень красивый, живописный городок. Высоко в горах есть старый форт, а на самой высокой точке города стоит старая церковь, которую можно увидеть как минимум с 15 км. прочь. Подъехать к нему можно на поезде.

Когда мы прибыли в Крепиг, нам предстояло нести караульную службу, и нам сообщили, что мы должны наступать утром и что 3 роты нашего батальона вступят в активный бой.

Затем мы стояли на страже до 3 часов.

Пятница, 11 сентября

В 3 часа ночи вышли после караульной службы в город.

В 5:30 марш через лужайку к Чавонису. По дороге я встретил фельдмаршалов Франк и Дуч из Хокстера, но не смог встретить войска. Мы пошли в лагерь, и нам пришлось поставить палатки под проливным дождем. Как только мы закончили ставить палатки и были счастливы иметь крышу над головой, нам сказали, что роты 10 и 12 должны демонтироваться и идти дальше. К этому времени было совсем темно, и нам пришлось защищаться, стреляя по нескольким неизвестным патрулям. Наконец в кромешной тьме мы прибыли в Шавон, где нам пришлось ночевать под открытым небом под проливным дождем. Рано утром разводили костры, чтобы согреться и немного подсохнуть. Я написал несколько открыток, но больше не мог их отправить.

Суббота, 12 сентября

Рано, около 6 часов, мы прошли последний опасный марш по холмам и долинам, пока не прибыли на нашу боевую станцию ​​около 10 часов. Недалеко от нас в селе лежали две роты, примерно 15 пехотинцев. Они находились под постоянным артиллерийским и пулеметным огнем (англ.). Пролежав в лесу около полутора часов, наш командир роты забеспокоился, и, хотя нам было приказано только занять станцию, а не наступать, он умолял майора и получил разрешение сделать это. Как только наша рота вышла в чистое поле, мы попали под сильный артиллерийский огонь. Выстрелы раздались всего в нескольких метрах впереди, позади или рядом с нами. Вторую группу постигла та же участь, и из трех групп осталась только половина, так как мы остались с 12-й ротой в лесу. Но прежде чем мы успели что-то сделать, в лесу началась сильная, быстрая стрельба, и мы полетели во все стороны. Многие павшие остались позади. Наш лидер не знал, что делать дальше, и послал бы нас на другой огневой рубеж, но у нас хватило здравого смысла оставаться на месте. В результате нашей смены тактики англичане продолжили вести огонь над нами и вокруг нас. Такой ужасный опыт, и шум выстрелов никогда не оставит вашей памяти. Вы можете увидеть стрельбу, увидеть, как он летит, а затем увидеть катастрофу, когда она поражает и взрывается. Под таким ужасом мы часами бродили по лесу взад и вперед, надеясь найти выход. Как только мы вышли из леса и подошли к деревне, наша кавалерия должна была сбить английскую кавалерию из 30 человек, но, к нашему удивлению, они поразили нас мгновенным пулеметным огнем, когда мы были на высоте. К счастью для нас, мы смогли спрятаться за кучей грязи на большой дороге, и как только пулеметный огонь затих, мы спустились в канаву. Однако не все смогли это сделать, так как многие остались ранеными или мертвыми. Наконец мне довелось добраться до деревни, где я встретил нескольких товарищей из Хокстера.

Наш командир уже был убит. Его выстрелили прямо в лоб. Ходили слухи, что наш первый лейтенант тоже мертв - больше я его не видел. Молодой сержант-лейтенант сказал: «Все, спасайте свои шкуры. Я позволю им застрелить меня. Больше я его никогда не видел. The captain from Company 12 was shot in the lower abdomen and pelvis — also dead.

After we felt a little safer from the machine gun fire, we were attacked on two sides with heavy artillery first — a terrible advance. Suddenly a shell fell behind us, but luckily it did not explode, or we would all have been blown to pieces. The man next to me was shot, while running, with a machine gun bullet.

As nothing was left to be saved, and the English, with almost an entire division strong, marched toward us few remaining men, we fled to the village. After 1/2 hour of anguish and terror, we were taken prisoners. Only someone who has been in such a position can understand what goes through one’s head during these hours. On the other hand, it was a blessing that the English, and not the French, too us prisoners.

After we gave up our weapons, we were taken to Braine to the English quarters. Here we were still given something to eat. the English soldiers were, on the whole, quite companionable to us — you did not perceive any hate. On the other hand, what we at first took as kindness from the French, was only fear, as there was truly much hate. Now, when they saw us helpless, their true character came through. Nothing but contempt and scorn came from their mouths, such ‘cut their throats, shoot them, etc.’ Old women, with hardly a tooth in their mouths, spit at us, and ran their hands across their throats to indicate that our throats be cut, but the English knew how to protect us. You can tell that the English think differently than the French, and because they were so disgusted with them they treated us kindly. Whatever the English received as gifts, such as fruit, etc., they shared brotherly with us. They would share one cigarette between 4 or 5 men, and if someone else came along, they also got a puff.

We slept in a horse stable, and fared as well as was possible.

[September 12: In a bid to control a number of bridges on the Vesle, Schoning’s company, the 10th, along with other companies of the 25th Mixed Landwehr Brigade, were ordered to march south from Chavonne, through Brenelle, to the outskirts of Braine, on the Vesle, where, around midday to early afternoon, they ran into British cavalry and infantry: the 1st Cavalry Brigade of the 1st Division, the 5th Dragoon Guards, and the 5th Infantry Brigade of the 2nd Division. Two other companies of Schoning’s brigade (the 25th Mixed Landwehr) were already pinned down in Braine, and in short order were driven out of it by British shellfire onto a hill just outside the village. This is probably where Schoning and his fellow soldiers were watching under cover. The hill came under heavy shellfire from two directions, killing many of Schoning’s fellow soldiers. At this point, according the British records, some 130 Germans, mostly from the 25th Mixed Landwehr Brigade, surrendered. From Schoning’s description, however, it appears he may have avoided being captured for the time being and, along with a number of his comrades, escaped into the woods where they wandered “for several hours”, and then into a village (probably Braine), where they continued to elude capture for several more hours. Meanwhile, additional companies of the 25th Mixed Landwehr Brigade were sent down from Brenelle, but were caught in a deadly crossfire from the 5th and 16th Lancers. Some 70 German soldiers from the 25th Mixed Landwehr were killed, and about a hundred more taken prisoner. From Schoning’s description, it is difficult to tell whether or not he may have been caught in this second major ambush of the day, but it seems probable. In any case, after surviving the first ambush and wandering for several hours in the woods, and in and out of Braine, Schoning and his comrades were at least twice again caught in deadly machinegun crossfire and heavy shellfire, until at last they were captured late in the day by a large British force near Braine.]

Sunday, September 13

In the morning we were permitted to move about a bit in the yard, and to dry our belongings. We then went closer in to town until evening, and were then taken back to our original quarters. By now we were well used to the French scorn.

Monday, September 14

Amidst the heavy thunder of cannons we marched to Station Montreal, Notre-Dame. We arrived there at about 10 o’clock in the evening.

On the way we went through many towns and villages, and were again subjected to many unwarranted insults and scorn.

Tuesday, September 15

At long last our journey to an uncertain destiny began and went through many stations. In the afternoon we arrived at a suburb of Paris. Again we were hooted, howled and spit at, etc, and it was difficult for the English to protect us. They made an example of us.

Friday, September 16

After Travelling all night, we finally reached Nazaire, and found shelter in a supply house. We slept all night on the damp floor.

Friday, September 17

After more men from the 16th, 17th, 56th, and 57th were added to our number, we at last boarded the steamship Cowder Castle London. To get to the shelter of the steamship we again had to run in the midst of much gunfire. As this was a freighter, we had to sleep on bare floors, but at least we were away from the disgusting French. After we were on board ship we all took a deep breath.

Friday, September 18

It was very boring on board. We were only permitted to go up on deck to use the “head” (toilet), as there was no such facility down below, so we naturally took our time when we went up so we could look around a bit. However, the English had to stand watch all over, or the French would shoot at us. In the morning we were allowed to wash for the first time. It was truly a great enjoyment.

Finally, at 11:30, we departed from horrible France. To our joy, we were then permitted to come up on deck. Here, after all our other problems, some of us also became sea-sick. The food was always field zwieback and canned meat, and occasionally we could have tea without sugar. The tea was as bitter as gall.

We slept, as always, without straw and blankets, on the boards that were as soft as iron flats.

Sunset at sea — We also passed about 80 to 100 French fishing boats with their many colored sails. A beautiful sight.

Friday, September 19

Continued our journey at sea. We saw several fish that the English called “poppes”. Otherwise everything was the same as before.

Friday, September 20

Journey into the harbor along the beautiful English shore. Fortifications for defence were all along the harbor. Landed at 10 o’clock and immediately were transferred to a train — upholstered seats. An English sentry gave us a cigarette, and we took off very quickly.

At 12:15 we arrived in Frimley. The civilians gave us chocolate and cigarettes in return for buttons and other keepsakes.

We then marched to Fritt Hill Camp, where they put us up in tents — 12 men to a tent. Time passed very slowly. Nights we slept with a blanket, but because of the frost, I got up and ran around outside for an hour.

German prisoners at Frimley en route for Frith Hill

German prisoners marching from Frimley Station to Frith Hill Compound

Friday, September 21

Mornings we cooked tea. here they have only white bread. This noon, for the first time since Thursday, Sept. 10, we had a little warm food. Our stomachs are for sure not being overindulged. The meat for twelve men is a bout 1 1/2 lbs, and 17 pieces of potatoes, but there is water enough. There is very little tobacco and such to be had.

Friday, September 22

The same. When darkness fell at night, songs were sung and speeches were made alternately with the Civil prisoners.

Friday, September 21

Friday, September 21, 1914

Tuesday, February 23, 1915

Have now sweated out almost a half year of hard time. finally, there came to us a surprise in the form of our dear Field-Marshall L. Krogar. To our great joy, he had with him a first rate grog (Bitters), and Bier (egg) Cognac. Unhappily, our friend Heyne had a little too much and wanted to “hit the sack”, but we were all certain that by morning he would be back to normal.

Note: I am indebted to Jamie Shrode, granddaughter of Karl Schoning, for generously allowing me to place his wartime diary on this site in order to make it available to historians and students of the First World War.

I would also like to thank Jim Broshot of the University of Kansas WWI discussion list for his detective work in solving the riddle of Gefr. Schoning’s unit, and also for directing me to Sir JE Edmonds’ Military Operations, France and Belgium, 1914, for information regarding the action in which Schoning was taken prisoner.


Product images of Belgian bicycle troops using Hotchkiss machine guns in Haelen, Belgium, August 1914


The Battle of Le Cateau: Britain’s Bloody Nose in WWI

The Battle of Le Cateau was one of the events that made up the Great Retreat of World War I which lasted from the 24 th of August to the 1 st of September 1914.

It all began with the Battle of Frontiers, a conflict that pitched France, Belgium, and the United Kingdom against the German Empire.

The German Empire had struck up a fracas along France’s eastern border and in Southern Belgium, effectively penetrating Belgium and sending the defending Allies all the way back to Mons.

British troops from the 4th Battalion, Royal Fusiliers (City of London Regiment) resting in the square at Mons August 22, 1914, the day before the Battle of Mons

The British Expeditionary Force (BEF) set up resistance at Mons, Belgium, but the German advance was a solid one. At dawn on August 23, 1914, the first shot was fired and a reply followed. The battle had begun.

After hours of fighting that turned the sands of Mons into a bloodbath, the Battle of Mons would draw to a close, essentially leaving the BEF in bad shape.

In a bid to rein in the rising number of casualties and to be able to regroup for a counter-attack, the BEF began on August 24 to retreat south, heading into northern France.

With the Belgian and French troops also retreating, the I Corps of the BEF headed for Landrecies while the II Corps headed for Le Cateau-Cambresis.

Battery of British Royal Field Artillery 18-pounder field guns moving up: Battle of Le Cateau on 26th August 1914 in the First World War.

The Germans pursued closely, with both sides traveling at impressive speeds.

At the time, the I Corps of the BEF was led by General Sir Douglas Haig, while the II Corps was under the command of Horace Smith-Dorrien.

On August 25, the I Corps in Landrecies met a rather unprecedented German attack at the Sambre River crossings at Landrecies and Maroilles. This ultimately cut the I Corps completely away from the II Corps, opening an 8-mile gap that would eventually allow the German First Army to approach the right flanks of Smith-Dorrien’s formation.

By the time the II Corps came to Le-Cateau, most of them were exhausted, plagued by the reality of the highly motivated Germans blazing hot on their trail.

The leader of the BEF, Field Marshal Sir John French, had already given the order that the retreat should continue without a halt all the way to St. Quentin.

But seeing the worn out condition of his troops, it was easy for Smith-Dorrien to see that it was only a matter of time before the Germans caught up with them. He knew that if they did catch them at that time, his men would have no strength left to stand and fight.

British infantry marching through a French village in August 1914

In Smith-Dorrien’s own words, “The colours of dusk had begun to paint the skies above them, and the bodies of these men begged for a wink of sleep.”

Luckily, the Germans had also stopped to bivouac somewhere around Solesmes, giving the II Corps a little more time to recuperate.

With his mind made up, Smith-Dorrien pulled the plug on the retreat and ordered his men to have a brief rest then prepare for an assault against the approaching German troops. In his words, the objective was to deal a “stopping blow” to the advancing Germans.

He called in support from General Andre Sordet of the French Cavalry, who gave him the nod. He also sought assistance from General Allenby who agreed to aid with his cavalry division and 19 th Infantry Brigade.

Now Smith-Dorrien was prepared for battle with three infantry divisions, one infantry brigade, and one cavalry division.

The infantry divisions comprised the 3 rd , 4 th , and 5 th Infantry Divisions who were positioned to the center-left and right of Smith-Dorrien’s formation.

Map of the British ‘Mons to Le Cateau’ march: Battle of Le Cateau on August 26, 1914, in the First World War: Map by John Fawkes

In the early hours of August 26, two infantry units along with three cavalry divisions of the German First Army led by General Alexander von Kluck poured into Le Cateau. Then, the battle began.

The British Army was known to be made up of men with combat experience, who had proven skills with rifles. In contrast, the Germans had not fought a single war since the Franco-Prussian Wars.

But unlike the Battle of Mons which saw the fall of several Germans to British rifle fire, the Battle of Chateau was a battle of artillery, with shells shattering the lines on both sides.

The British had their artillery in the open, between 55-220 yards behind their infantry whereas the Germans deployed their artillery from well-concealed positions, employing indirect fire.

Goodbye Old Man, a British gunner leaves his dying horse: Fortunino Matania

The British were facing severe risks owing to the proximity of their artillery to their infantry. The Germans could simply aim for the artillery and would end up hitting both artillery and infantry.

The Germans leveled a particular focus on the right flank of the British positions that morning, bombarding the 5 th Infantry Division and inflicting heavy casualties on them. As the battle progressed, the gap that was left between the I Corps and II Corps was exploited by the Germans, albeit insufficiently.

As the battle raged into mid-day, the left and right flanks of the British were beginning to shake, but the men held their positions with determination, withstanding the German onslaught.

Smith-Dorrien caricatured by Spy for Ярмарка Тщеславия, 1901.

However, by 1:30 pm, Smith-Dorrien ordered a retreat to commence, having seen his troops pounded by the Germans whose numbers far exceeded theirs.

The Germans continued to attempt to outflank the British, but each attempt was unsuccessful.

General Sordet’s Cavalry Corps came to Smith-Dorrien’s aid, shielding his troops and facilitating a coordinated tactical retreat for the BEF.

This battle was an apparent victory for the Germans who had attacked the more formidable British foe.

Over 7000 British soldiers were killed, injured or captured. The estimated casualty rate was 7,812.

However, Smith-Dorrien’s rearguard engagement with the German forces had slowed down the German advance and allowed the majority of the BEF to withdraw to St. Quentin.

A second battle was fought in Le Cateau in October 1918, lasting from the 5 th to 11 th day of October.

The Allies would win this battle, capturing 12,000 prisoners and over 200 guns.


War Plans

It would take the French three weeks to fully mobilise her forces and up until the 15th August the two General Staffs followed their pre-war plans.

Advancing into Belgium the German 2nd Army arrived in front of Liège on the 6th August and having taken the town began its siege of the outlying forts.

Initially von Bülow had attempted to take these by frontal attacks, but he was beaten off with heavy losses and eventually settled on using the heavier calibre guns - which had to be brought up to the front.

This stand by the Belgian garrison cost the Germans four or five days on their timetable.

Despite the Germans evident strength in front of Liège Joffre maintained that their primary forces were concentrated around Metz (in German Lorraine it should be recalled). It was inconceivable that the Germans could be strong on both fronts.

Either they would continue westwards should Liège fall or they would pivot on Metz striking at the French left flank.

General Instruction No 1

On the 8th August 1914 Joffre issued his General Instruction No 1.

In front of the French 1st and 2nd Armies the Germans appeared to have mustered no more than perhaps 6 Corps of infantry. Their major strength was gathered around Metz whilst elements of 5 Corps had entered Belgium and were engaged with Belgian forces.

With all forces united the French would strike against the Rhine and the German right flank.

To facilitate this attack a detachment from the 1st Army - 7th Corps - crossed the frontier on the 6th August. They reached Mulhouse (Mulhäusen) but were forced to retire in the face of superior forces.

Thus on the 14th August an augmented strike force now called the Army of Alsace under Général Pau entered Alsace on the same day as the 1st and 2nd armies commenced their liberation of Lorraine.

On the 10th August the first combat of the war on French soil had taken place at the village of Mangiennes near the Belgian border and only 30 kilometres north of Verdun.

On the 15th August news was received that the French 1st Corps (5th Army) had encountered von Richthofen's cavalry corps at Dinant, and the Belgians reported 200,000 Germans crossing the Meuse near Liège.

Général Lanrezac commanding the French 5th Army finally managed to convince Joffre that the Belgian frontier needed protecting (An eventuality already covered by Plan XVII). The 5th Army duly moved westwards towards Philippeville and Chimay. Although they were reinforced by the 3rd and 10th Corps they lost the 2nd Corps to de Langle de Cary's 4th Army.

The left flank of the operation would be covered by the British Expeditionary Force (BEF) which had arrived in France and was marching towards its designated concentration area at Le Cateau.

To Joffre it seemed that the Germans were in the process of crossing Belgium with one force whilst concentrating another in the area of Thionville and the Belgian Ardennes. In front of Metz they appeared to be on the defensive.

Now was the moment to strike with the 3rd and 4th Armies up through Belgian Luxembourg and the Duchy itself to take the Germans in the flank. This was the centre of their forces but if the French moved with speed the German forces in Belgium would not have sufficient time to swing to the south to face the threat.

Once the Germans were broken, Joffre would have the choice of rolling them up from either flank.

On the 20th August the 3rd Army (Général Ruffey) was ordered towards Arlon and to counter attack any attempt made to gain the right flank of the 4th Army.

De Langle de Cary was ordered to send a strong advanced guard that night towards Tintigny to allow the crossing of the Semois River with his main force in the direction of Neufchâteau.

With Lanrezac's 5th Army already well advanced into the triangle between the rivers Sambre and Meuse any failure by this operation to bring the other armies into line, would make Lanrezac's position untenable.

By this time, apart from the delay at Liège, the Germans were reasonably on target. To avoid violating Dutch neutrality von Kluck's 1st Army had passed through a narrow corridor at Aachen and had formed up on von Bülow's right flank. Their job was to deal with the Belgian Army and force it away from Antwerp. In this they failed and were forced to detail troops to ensure that the Belgians remained there.

The 3rd Army under von Hausen was at Namur and the 4th and 5th Armies were completing their initial advance into the Belgian Ardennes.

Like an enormous barrier swinging down across Belgium the five German armies were pivoting on Thionville.

On the 19th August on their Lorraine front (Lothringen in German) Crown Prince Ruprecht of Bavaria had stopped the French advance in its tracks. and had swung his 8 corps against the French six.

The following day his heavy artillery wreaked havoc amongst de Castelnau's 2nd Army and it was fortunate that the French 20th Corps was not only fighting on home ground but was commanded by Général Ferdinand Foch.

As the British Expeditionary Force approached the Belgian town of Mons to form the left flank of the Allied forces, the campaign in Lorraine had been gutted and the campaign in the Ardennes was marching to disaster in the forests of Wallonia.


Belgian Infantry marching to Haelen, 1914 - History

German reconnaissance determined that Belgian field army were still at the Gette River position. The expansion of Namur’s fortifications with fieldworks and the occupation of the Meuse down to Givet had been identified. Advanced elements of the French Fifth Army and of the Cavalry Corps Sordet were also identified near Namur. The French cavalry corps was now moving in forced marches to cover the left wing of the French forces. The Germans view that formation was. “Though it was probably not half starved like our cavalry, it was nonetheless very exhausted and worn out by the extraordinary marches…” The German First Army continued its advance on the seventeenth, moving abreast of Second Army. Second Army halted in place as First Army pivoted around its right.

Moltke issued new orders for the main German thrust into Belgium. At 1630 hours, the following order arrived from Supreme Command:

First and Second Army and Second Cavalry Corps (HKK 2 Marwitz) will be under the orders of the commander of Second Army during the advance north of the Meuse. This advance will begin on August 18. It is most important that the enemy’s forces reported to be in position between Diest–Tirlemont–Wavre should be shouldered away from Antwerp.It is intended to initiate further operations of both [numbered] armies from the line Brussels–Namur, and measures must be taken to secure their flank against Antwerp.

Speed was of the essence. First and Second Army had to pass through a dangerous eighty-kilometer-wide corridor between the fortresses of Namur and Antwerp, all the while securing their left flanks against suspected French forces south of the Sambre. The HKK 2 was supposed to be under the control of the OHL once the advance began. . So who was now responsible for finding and tracking the BEF?The Germans were operating with the belief that the Belgian Army would delay in position until the French arrived on their right flank and the British on their left. The overarching thought in German higher HQwas that the Belgians could be dealt with first and then in turn the British. Dealing with the BEF would in turn provide the opportunity to turn the French left flank.

Kluck argued against being put under the command of Second Army, stating it would have been more suitable if HKK 2 was under command of First Army, and First Army remained independent of Second Army. In Kluck’s view, Second Army would then be free to pursue tactical objectives to its front, and First Army could follow the operational objective of falling on the French flank. Kluck must have then intervened at the OHL on August 17, The result was a compromise. The OHL removed Second Cavalry Division from HKK 2 and attached it directly to First Army.

A major disagreement increasingly developed between the chiefs of staff of First Army and Second Army. Kuhl from First Army wanted to launch an immediate attack on the Belgian Army. Gen. Otto von Lauenstein, Chief of Staff of the Second Army, agreed with the concept of attack, but wanted to begin with envelopment of the Belgian forces by way of Beeringen-Pael. Kuhl disagreed, saying that the Belgian Army would not wait, but would be able to evade the enveloping movement in plenty of time. He strenuously argued that the only way to keep the Belgians out of Antwerp was to attack them in force at once with First Army, which was ready to launch such an operation. This well-known battle maneuver is designed to deprive the objective army’s freedom of movement. Sometimes known in the American vernacular of “holding them by the nose and then kicking them in the . . . ”The decision was made by Second Army deciding—to use the envelopment. Classic military tactical and operational planning would tell the perpetrators to fix the enemy front with an attack and then envelop. Bülow and Lauenstein were, seen in retrospect, putting the cart before the horse. Maneuvering against the flank of the Belgians without fixing the front in place assumes they were static, not dynamic. Instead, this decision kept Belgian freedom of maneuver intact. There is always the argument that this decision reflects leadership style. One course of action was very aggressive and the other one very cautious. These were not experienced armies. It is up to readers and analysts to determine if this methodology was reflected in other decisions of timing during the Marne campaign.It reflected a significant, and as of yet unjustified, dismissal of the Belgian Army as an opponent.

Roads held the keys to operational maneuver. A soldier marching on a road could go much faster than marching across an open field. The way that roads were designated by the German military was by listing connecting cities. So, if you read what seems a laundry list of towns, it really is presenting the roads that connect them. Those roads are assigned to a unit, and that unit has priority of movement on the road. The more roads that are available, the easier it is to maneuver. Unit length and road space used is a well-known tool that can be calculated during peacetime. The staff officer would look that amount of space up in his handbook which listed the road space distances for every conceivable kind of unit. If an army corps was limited to marching on one road the combat units would occupy thirty-one kilometers of road space the logistics units, would occupy a further 21 kilometers of road space. If two roads were available and one division was able to have its own independent road, the division alone would take up fifteen kilometers of road space.

The First Army Order for August 18 was issued from its HQ at Glons at 2315 hours on August 17.

The movement would start with Second, Third, Fourth, and Ninth Corps marching abreast. Each of these had but one road. Two of these roads, those used by Second and Third Army Corps, were being used by two additional army corps, Third Reserve Corps following Second Army Corps and Fourth Reserve Corps, the Third Army Corps.


The First Battle of the Marne

Paris crackled with panic as September 1914 arrived. Just a month into the Great War, the Germans had the French capital within sight. Sporadic air raids hit the city at night, resulting in damage more psychological than physical, but on September 2 a German biplane carpet-bombed the city with propaganda leaflets that read, “There is nothing you can do but surrender.” As crowds called for their leaders to declare Paris an “open city” in order to spare it from enemy attack, tens of thousands of Parisians thronged rail stations to flee the city. The French government had already bolted earlier that day for Bordeaux, taking the gold from the central bank with it. Workers at the Louvre feverishly shuttled masterworks to Toulouse. The military governor of Paris, General Joseph-Simon Gallieni, predicted the Germans would arrive in the City of Lights by September 5 if no actions were taken.

From the day Germany declared war on France on August 3, the fight had been one-sided. German forces had advanced like lightning through neutral Belgium and the French countryside, and by September 2, German cavalrymen had crossed the Marne River and been spotted on the outskirts of Meaux, only 25 miles northeast of the French capital. It appeared that Germany’s “Schlieffen Plan,” which called for overwhelming the disorganized French army in six weeks before transferring forces to an eastern front against Russia, was working to perfection.

French troops at the First Battle of the Marne

With its army in retreat, the French needed a miracle to save Paris from enemy occupation. They received it on September 3 when French reconnaissance pilots spotted the forces of German General Alexander von Kluck’s First Army, which had been pointed at Paris like a spear tip, suddenly switch to the southeast. Although under orders to support the Second Army to guard against possible attacks from Paris, the aggressive von Kluck instead sought glory and a chance to drive a stake in the enemy by pursuing the retreating French Fifth Army across the Marne River east of Paris. By doing so, his troops, exhausted after weeks of marching and fighting, outran their supply lines, and he inadvertently exposed his right flank to French forces.

The French seized the opportunity, and on September 5 French Commander-in-Chief Joseph Joffre ordered a counterattack between Senlis and Meaux. The following morning, French troops heard the following proclamation: 𠇊t the moment when the battle upon which hangs the fate of France is about to begin, all must remember that the time for looking back is past every effort must be concentrated on attacking and throwing the enemy back.”

General Michel-Joseph Maunoury’s Sixth Army surprised the Germans and struck the right flank of von Kluck’s forces near the Marne River. By turning his army to meet the French, von Kluck created a 30-mile breach between Germany’s First and Second Armies through which the French Fifth Army and British forces poured. The bloody fighting of raged for three days along a 100-mile front.

The first major battle of World War I delivered death on an industrial scale that had not been seen before in warfare. Machine guns and modern cannons mowed down enemy forces. While radio intercepts and aerial reconnaissance used in the battle presaged the future of warfare, echoes of the past remained in the cavalry troops charging on horseback, soldiers in red pantaloons charging behind commanders with swords drawn and drummers providing a musical soundtrack to the battle.

Fresh troops rushed from Paris to the front line thanks to an unlikely means of transport—taxi. Gallieni requisitioned a fleet of 600 Renault taxis to drive 6,000 soldiers from the capital to the battleground. From their wartime service, the vehicles gained the nickname “Taxi de la Marne.”

The new troops further pushed the Germans back, and on September 9 they began a retreat north of the Aisne River, where the battle came to an eventual close after a week of fighting that claimed upwards of 100,000 lives on both sides. Dubbed the “Miracle of the Marne,” the strategic victory for the Allies proved to be a critical turning point in World War I. Paris had been saved from capture. Notions of a short war had been dashed. The Schlieffen Plan had been torn to tatters.

For the next two months, each side attempted to outflank each other on what became known as the “Race to the Sea.” Both sides literally dug in for a long fight as a network of trenches and barbed wire severed Europe from the North Sea to Switzerland by the end of 1914. Both sides bogged down in a slow, bloody grind of trench warfare that would last until the end of the war in 1918. As awful as the First Battle of the Marne was, it would get worse. Edward Spears, a British Expeditionary Force liaison officer, wrote years later in his memoirs, “I am deeply thankful that none of those who gazed across the Aisne of September 14 had the faintest glimmer of what was awaiting them.”


Сокращения

abbreviation текст
BAOR British Army of the Rhine
BOC Battalion Operations Center
BSD Belgian Strijdkrachten in Duitsland
CMC Cantine Militaire Centrale
ComRecce Commando Reconnaissance
FAé Force Aérienne
FBA Forces Belges en Allemagne
HQ Штаб-квартира
LuM Luminosity
NATO North Atlantic Treaty Organization
РАФ королевские воздушные силы
Sqn Эскадрилья
RAFG Royal Air Force Germany
USAFE United States Air Force in Europe
USAREUR United States Army in Europe

Innhaldsliste

  • 28. juni:Skota i Sarajevo drap Franz Ferdinand og kona hans.
  • 5./6. juli: Austerrike-Ungarn fekk full handlekraft og lovnad om støtte frå Tyskland
  • 20. til 23. juli: Den franske regjeringa vitja St. Petersburg
  • 23. juli:Austerrike-Ungarn la fram eit ultimatum til Serbia
  • 25. juli: Serbisk hadde vilkår til delar av ultimatumet
  • 25. juli: Delvis austerriksk mobilisering
  • 28. juli: Austerrike-Ungarn erklærte krig mot Serbia
  • 30. juli: Full russisk mobilisering
  • 31. juli: Full austerriksk mobilisering
  • 31. juli: Tysk ultimatum mot Russland om at landet måtte innstilla mobiliseringa
  • 31. juli: Tysk ultimatum mot Frankrike, om å erklære seg nøytral
  • 1. august: Full tysk mobilisering og krigserklæring mot Russland
  • 3. august: Tyskland erklærte krig mot Frankrike
  • 3. august: Tyske troppar marsjerte inn i Belgia
  • 4. august: Storbritannia erklærte krig mot Tyskland
  • 8. august: Storbritannia erklærte krig mot Austerrike-Ungarn

3. august nekta dei belgiske styresmaktene eit tysk ultimatum som kravde å bruka territoriet til det erklært nøytrale landet til troppetransport. Storbritannia hadde garantert militær støtte om Tyskland skulle invadera. Belgia braut dei diplomatiske banda med Tyskland etter at landet erklærte krig mot Frankrike. 5. august erklærte Tyskland krig også mot Belgia, og tyske styrkar kryssa grensa.

Ei veke etter invasjonen hadde tyskarane omleira Liège og det tyske kavaleriet nærma seg Hasselt og Diest. Belgiarane valde Haelen som staden der dei ville forsøka å forseinka framrykkinga slik at den belgiske hæren kunne trekka seg ordna tilbake mot vest. Den belgiske kavaleridivisjonen blei send frå Tienen til Budingen og Haelen for å utvida den belgiske venstre flanken. [1]

11. august såg belgiske speidarar store grupper tysk kavaleri, artilleri og infanteri i området mellom Tienen og Hasselt og Diest. For å stoppa frammarsjen blei den belgiske kavaleridivisjonen under løytant-general Léon de Witte send for å vakta brua over Gete ved Haelen. Hovudvegen frå Hasselt til Diest gjekk gjennom landsbyen. Kavaleristar til fots blei sette til å forsvara brua, i tillegg til ei linje bak landsbyen om Haelen skulle bli teken. [2]

Den 2. tyske kavalerikommandoen (tyske Höhere Kavallerie-Kommando 2/HKK 2) under leiing av Georg von der Marwitz byrja først ei forflytting 12. august ettersom hestane deira var utslitne av sommarvarmen og mangel på havre. 2. kavaleridivisjon under major-general von Krane forflytta seg gjennom Hasselt til Spalbeck og 4. kavaleridivisjon under løytnant-general von Garnier advanced via Alken til Stevort. Det belgiske hovudkvarteret hadde gjennom tyske radiomeldingar oppdaga at tyske troppar nærma seg stillinga til de Witte, og sendte 4. infanteribrigade for å styrka kavaleridivisjonen.

Marwitz gav orde til 4. kavaleridivisjon om å kryssa Gete, og 8:45 a.m. gjekk 7. og 9. Jäger-bataljon ram. [3] Ei tysk gruppe speidarar frå Herk-de-Stad kom under belgisk eld. Rundt 200 belgiske soldatar prøvde å setja opp ein befesta posisjon i det gamle bryggjeriet i Haelen, men blei drivne ut av tysk feltartilleri. [4]

Belgiske ingeniørar hadde sprengd brua av Gete, men strukturen var ikkje blitt fullstendig øydelag. Rundt 1000 tyske soldatar kom seg til sentrum av Haelen. [4] Den viktigaste belgiske forsvarslinja var vest for Haelen, i terreng som gav åtakarane dårleg sikt. Dei tyske 17. og 3. kavaleribrigadane hjelpte Jäger-styrkane slik at dei kunne frakta artilleri til sørenden av landsbyen, men åtak i åkrane utanfor blei slått tilbake med mange tap. [3] Mot slutten av dagen braut Marwitz av kampen. 2. kavaleridivisjon trekte seg tilbake mot Hasselt og 4. kavaleridivisjon til Alken. [5] [3] De Witte hadde klart å slå tilbake det tyske kavaleriet ved å få sine eigne kavaleristar til å kjempa til fots og møta åtaket med massiv geværeld.

Av dei tyske styrkane var rundt 150 døde, 600 såra og 200–300 tekne til fange. Rundt 400 hestar var gått tapt. [6] Den belgiske hæren hadde rundt 160 døde og 320 såra. [7]

Det tyske kavaleriet hadde klart å skjula operasjonane på tyske høgre flanke og danna ei frontlinje parallelt med Liège. Tyskarane hadde også oppdaga stillingane til den belgiske felthæren, men hadde ikkje klart bryta gjennom den belgiske frontlinja og oppdaga meir. [5] [8]

Sjølv om slaget enda med belgisk siger, hadde sigeren liten stratagisk verknad. Dei tyske styrkane omleira og erobra dei befesta områda Namur, Liège og Antwerpen, som den belgiske forsvarsstrategien kvilte på. Den tyske framrykkinga blei stoppa av slaget ved Yser i slutten av oktober 1914. Då hadde tyskarane drive belgiske og allierte styrkar ut av mesteparten av Belgia, og skipa ei militærregjering. [9]

2. kavaleridivisjon blei verande i rundt Hasselt for å vakta området ved Gete fram til invasjonen av Frnakrike. 4. kavaleridivisjon drog sørover en 13. august til området rundt Loon, og deretter søraust for Tirlemont til dei nådde 9. kavaleridivisjon.


Смотреть видео: Бельгийская армия в 1940 г


Комментарии:

  1. Thao

    Я прошу прощения, но, на мой взгляд, вы ошибаетесь. Напишите мне в личку.

  2. Conleth

    Да, в самом деле. Все вышеперечисленное верно. Давайте обсудим этот вопрос. Здесь или в личку.

  3. Chatham

    Оппа Нашел это случайно. Интернет - отличная вещь. Спасибо автору.

  4. Mausho

    Я конечно, прошу прощения, но мне нужно немного больше информации.

  5. Taudal

    хорошо провести время, чтобы смеяться

  6. Lenny

    Это просто великолепное мышление



Напишите сообщение